Меню

Собака это мое сердце бью

СТИХИ О СОБАКАХ

Стихи о собаках

Ты умеешь любить, ты умеешь прощать

Ты умеешь любить, ты умеешь прощать!
Я тебе доверяю все тайны!
Ты меня никогда не посмеешь предать,
Мой товарищ, надёжный и странный!
Ты умеешь внимательно слушать меня,
Ты тактичен, умён, осторожен,
Настроенье моё ты способен понять,
Словно ты его чувствуешь кожей!
Ты — жилетка моя, в мои трудные дни,
Снимешь боль, защитишь от напасти!
Я не знала такой безграничной любви!
И такого огромного счастья!
Ты умеешь дружить, всей душой, и на век,
Но бывает мне грустно, однако
!И немножечко жаль, что ты не человек,
Ты – лишь лучшая в мире собака!

Во сне напрягаются тёплые лапы

Во сне напрягаются тёплые лапы,
И ухо чуть-чуть шевелится…
На наших коленях уснула собака:
Ей больше нигде так не спится!

Собаки навечно в душе поселились

Собаки навечно в душе поселились,
Что делать не знаю, как всё закрутилось.
Муж палки в колёса мне ставит частенько:
-«Собака дороже тебе человека?»
Сказать не могу ему, знаю обижу,
Собака мне ласково щёку оближет,
И носом холодным уткнётся в ладошки.
Эх, муж, ну конечно собака дороже!
Она не обидит, не станет вдруг дуться,
Не будет гундеть на разбитое блюдце.
Собаке лишь нужно любовь и вниманье,
Её не предам ни за что, никогда я!
Когда ты поймешь меня, может стать поздно.
Не рви ты мне душу, поддерживай просто.
И не предам никогда тебя тоже.
Тебя я люблю…но собака дороже…

Полюбите собаку безродную

Полюбите собаку безродную,
Одинокую, беспородную.
Не беда, если шерсть вся в репьях —
Посмотрите на чувства в глазах…
Приглядитесь, как кожа дрожит,
Если ветер её не щадит.
Хвост опущен и спинка дугой…
Чей-то друг… что случилось с тобой?
Сколько бед перенёс и обид
И хозяин тобой уж забыт.
Приласкайте его, накормите,
Свое сердце ему подарите.
Не прогадаете, не ошибетесь,
Если другом своим назовете.

ВЫ ПОЙМЁТЕ ТОГДА, может быть,
КАК СОБАКИ УМЕЮТ ЛЮБИТЬ.

Рано утром по аллее парка

Рано утром по аллее парка,
Не смотря на скверную погоду,
Шли старик и старая собака,
Завершая выход на природу.
Кабеля красиво звали Лордом,
Но, прожив свой век без родословной,
Пес не обижался на природу —
Как-никак дворянского сословья.
Человека донимали мысли,
Он и вслух любил порассуждать
Обо всем и вся в широком смысле.
Лорду больше нравилось молчать.
Так хозяин, потирая ногу,
Поделился собственным прогнозом:
— Да, брат, холодает понемногу.
Завтра — нет, а послезавтра жди морозов.
Оборвав хождение по кругу,
Оба сели дух перевести.
И старик шепнул на ухо другу:
— Доживем до лета. Не грусти.
Только Лорд не думал про погоду,
Он смотрел свою собачью сказку,
Уронив морщинистую морду
На ладони, пахнущие лаской…

Навеки мой, навек любим

Навеки мой, навек любим,
Навек знаком и так изучен!
Искринки смоляных шерстинок –
От них в душе веселый лучик.
Навек овеян красотой,
Не той, что и всегда сияла,
А новой, легкой и простой –
Как раньше было ее мало!
Навек улыбка рождена,
Умрет когда-нибудь лишь тело!
А память (так всегда хотела) –
Навек в душе живет она!
Навеки мой, красавец гор,
Что счастье вдруг ко мне принес,
Гроза морей, соседских псов
Мой милый, самый лучший пес.

Со мной в автобус зашла дворняга

Со мной в автобус зашла дворняга-
Седая, тихая, села рядом,
C хвостом недвижным, трусливо прижатым,
Но было что-то такое во взгляде…
«Погладь меня, ну что, тебе сложно?»

Сняла перчатку, коснулась шерсти-
И к черту блох, ну ведь так невозможно!
Ну, люди, ведь есть понятие чести!
Тихо собачьи глаза закрылись
С невыносимым страшным доверьем-
Что-то во мне сорвалось, надломилось-
Я прочь от дворняги кинулась к двери-
Боже, какая собачья тоска!
Боже, почувствовать на минуту-
как на голове твоей чья-то рука,
Закрыть глаза и затихнуть – как будто
Ты не просто так, ты чья-то собака!
И чертов ошейник давит кадык,
Но ты давно к давленью привык-
Мне так обоих нас было жалко-
Я разревелась прямо в вагоне:
«Приручили нас, одомашнили-
И мы бродим теперь голодные-
С голодухи по нежности страшные!
Вот разве кому-то понравишься-
Но смотришь в сердце — тоска-то все там…»
Люди! Теперь мне все время кажется-
Иду, а дворняга — за мной по пятам…

Все собаки попадают в рай

Все собаки попадают в рай.
Все без исключения — это правда.
Слышу по ночам знакомый лай.
Дай, дружок, на счастье свою лапу.

Подари свой человечий взгляд,
Пару вёсен и раскаты грома.
Всё проходит, люди говорят,
Только очень пусто стало дома.

Хочется прижать тебя к груди,
Чтоб поцеловал холодным носом.
Всё проходит. Только там внутри
Без ответов множество вопросов.

Маленький и пакостный комок,
Повелитель луж и грязных тряпок…
Глупый ,глупый пёс! Ну как ты мог
Допустить подобный непорядок?

Я под звездной пылью постою,
С Небом передам тебе приветы.
Верю, ты ТАМ счастлив. Ведь в раю
Для животных нету Человека.

Так было, не пустила в дом собаку

Так было…Не пустила в дом собаку,
Что шла со мною рядом всю дорогу.
И хоть мне было жаль её, однако,
Я с нею распрощалась у порога.

«Себе хозяев ищешь? – Понимаю!
Прости, но не ходи за мною дальше…»
Собака встала, лапу поджимая
И честно глядя мне в лицо, без фальши.

А я…А я была насквозь фальшива –
От ласкового голоса до взгляда.
Я ей сказала: «Мне и так паршиво.
Не до тебя, хоть взять была бы рада…»

И с тем исчезла в сером полумраке,
Закрыв перед беднягой дверь несмело,
Мне было стыдно, что для той собаки
Могла я другом стать… Да не сумела.

Ты скулишь, поджавши лапы

Ты скулишь, поджавши лапы, —
Мир вокруг такой бездонный.
Одинокий и лохматый
Пёс, безродный и бездомный

Может, с грустью вспоминаешь
Счастье прежнее и сытость…
А теперь со снегом таешь,
Осознав свою забытость

Человек – похлеще зверя,
И душа его страшнее, —
Ты ему когда-то верил,
Но теперь ты стал умнее, —

От протянутой подачки
Ты шарахаешься боком, —
Только сердце тихо плачет,
И душе — так одиноко…

Угольками тлеет память, —
Задирая морду в небо,
Ты пытаешься оставить
Этот мир, каким он не был…

Я не мечтала о собаке

Я не мечтала о собаке,
В существовании моем
Забот во множестве и всяких
Хватало мне и без нее.

Но что-то в жизни изменилось,
Судьба вмешалась или рок:
Собака все же появилась —
Смешной и ласковый щенок.

Ее растила как ребенка,
И даже видела во сне.
Ее лукавые глазенки
Смотрели прямо в душу мне.

Все было — радость и лишенья,
И одиночество вдвоем…
Я находила утешенье
В простом присутствии ее.

Сынишка мой при ней родился,
Он с ней играл, садился есть,
И с ней ходить он научился,
Держась ручонками за шерсть.

От лая он не просыпался.
И в пасть спокойно руку клал.
Когда заговорить пытался,
собачье имя называл.

Они катались и валялись
И ползали как два щенка.
А мы смотрели и смеялись,
И было завидно слегка.

Как в нашем детстве не хватало
И мягких лап, и теплых глаз,
И существа, чтоб понимало,
И чтобы так любило нас.

Верность

Негромко хлопнув, затворилась дверь,
А в след смотрели карие глаза.
Ну что ж ,собака, сделаешь теперь?
А с шерсти на пол сорвалась слеза.
Лежал на полке, слушал стук колес,
А поезд уносил куда-то вдаль,
Вздыхал один в квартире верный пес —
В глазах слеза, застывшая печаль.
Соседка принесла ему еду,
Но отвернулся, в лапы спрятав нос,
Как будто бы в тумане… иль в бреду
Лишь только вздернулся и опустился хвост.
Четыре дня! Четыре долгих дня,
И вот уж поезд мчит его назад!
Он рад родного города огням
И встрече предстоящей очень рад!
Взбежал по лестнице — и ключ в замок,
Ах, кажется все было так давно,
Родного дома преступил порог,
А в комнате… Разбитое окно.
Нос по ветру, ища знакомый след,
Собака шла по запаху, но вот,
Упала, обессиленная в снег
Не веря, что ее он бросить мог.
А карие глаза глядели вдаль,
Замерзли лапы и поджался хвост
И воем с глотки вырвалась печаль,
Но вдруг задвигался холодный черный нос.
Знакомый запах? Да! Знаком! Знаком!
И лапы позабыли вдруг про боль —
Вперед, за милым слабым ветерком
Влекла его собачая любовь!
Сбивая лапы в кровь о мерзлый лед,
Спешила, красный высунув язык
Туда, где человек, скучая, ждет,
Что б радостный его услышать вскрик,
Что б заглянуть в счастливые глаза,
Услышать ласковый, знакомый смех!
Но… Заскрипели, взвизгнув, тормоза
Отбросив пса на мягкий рыхлый снег.
Ползком вперед, а сзади следом кровь,
Туда, где свет горит в родном окне
Влекла его собачая любовь
Но… Не дополз… Уткнулся мордой в снег.
А в даль глядят потухшие глаза,
Как буд-то видят, что не видно мне.
На шерсти — белым хрусталем слеза,
А с неба падает пушистый мягкий снег…

Эдуард Асадов — Люблю я собаку за верный нрав

Люблю я собаку за верный нрав,
За то, что, всю душу тебе отдав,
В голоде, в холоде или разлуке
Не лижет собака чужие руки.

У кошки-дуры характер иной.
Кошку погладить может любой.
Погладил — и кошка в то же мгновенье,
Мурлыча, прыгает на колени.

Выгнет спину, трется о руку,
Щурясь кокетливо и близоруко.
Кошке дешевая ласка не стыдна,
Глупое сердце не дальновидно.

От ласки кошачьей душа не согрета.
За крохи немного дают взамен:
Едва лишь наскучит мурлыканье это —
Встанут и сбросят ее с колен.

Собаки умеют верно дружить,
Не то что кошки — лентяйки и дуры.
Так стоит ли, право, кошек любить
И тех, в ком живут кошачьи натуры?!

Агния Барто — Мой пёс

Мой пёс простудился
И стал безголосым.
Котёнок шмыгнул
У него перед носом,
А бедный больной
Даже тявкнуть не мог.
Вот до чего
Тяжело занемог!

Сергей Михалков — Важный совет

Нельзя воспитывать щенков
Посредством крика и пинков.

Щенок, воспитанный пинком,
Не будет преданным щенком.

Ты после грубого пинка
Попробуй подзови щенка!

Борис Заходер — У одной собачки — носик

У одной собачки — носик,
У другой собачки — хвостик.
А у МАЛЕНЬКОЙ СОБАЧКИ —
нет ни носа, ни хвоста,
Нету лапок, нету глазок,
нету шерстки, нету ушек…
Всё у маленькой собачки,
всё — СПЛОШНАЯ КРАСОТА .

Эдуард Асадов — Стихи о рыжей дворняге

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
— Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы…
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали…
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела…

Труп волны снесли под коряги…
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце — чистейшей породы!

Ирина Токмакова — Подарили собаку

Нет, не просто говорили,
В самом деле подарили,
В день рожденья подарили
Очень славного щенка!
Он малюсенький пока.
От него такой лесной
Тёплый-тёплый запах.
Он идёт смешной-смешной,
Путается в лапах.
Подрастёт щеночек мой –
Он поправдашний, живой!

Сергей Михалков — О тех, кто лает

На свете множество собак
И на цепи и просто так:
Собак служебных — пограничных,
Дворовых «шариков» обычных,
И молодых пугливых шавок,
Что тявкать любят из-под лавок,
И тех изнеженных болонок,
Чей нос курнос, а голос тонок,
И ни на что уже не годных —
Бродячих псов, всегда голодных.

В любой момент готовы к драке
Псы— драчуны и забияки.
Псы — гордецы и недотроги
Спокойно дремлют на пороге.
А сладкоежки-лизоблюды
Всё лижут из любой посуды.
Среди собак любой породы
Есть и красавцы и уроды,
Есть великаны, это — доги!
Коротконогие бульдоги
И жесткошерстные терьеры.
Одни — черны, другие — серы,
А на иных смотреть обидно —
Так заросли, что глаз не видно!

Известны всем собачьи свойства:
И ум, и чуткость, и геройство,
Любовь, и верность, и коварство,
И отвратительное барство,
И с полуслова послушанье,
И это все — от воспитанья!

Ленива сытая хозяйка,
И такса Кнопочка — лентяйка!

Бесстрашен пограничник-воин,
И пес Руслан его достоин!

Хозяин пса — кулак и скряга,
Под стать ему Репей-дворняга.

Не зря собака тех кусает,
Кто камень зря в нее бросает.

Но если кто с собакой дружит,
Тому собака верно служит.

А верный пес — хороший друг
Зависит от хороших рук!

Читайте также:  Шлейка для собак фотки

Мои стихи для пионеров,
А не для такс и фокстерьеров.

Борис Заходер — Собачкины огорчения

В лесочке над речкой
Построена дачка.
На дачке живёт
Небольшая собачка.
Собачка довольна
И лесом, и дачей,
Но есть огорчения
В жизни собачей.
Во-первых,
Собачку слегка обижает,
Что дачу
Высокий забор окружает.
Ведь если б не этот
Противный забор,
То с кошками
Был бы другой разговор!
Её огорчает,
Что люди забыли
Придумать
Собачкины автомобили.
Собачка
Обиды терпеть не желает:
Она на машины отчаянно лает!
Ей грустно глядеть
На цветочные грядки:
Они у хозяев
В таком беспорядке!
Однажды собачка их славно вскопала,
И ей же — представьте! —
За это попало!
Хозяин
Собачку за стол не сажает,
И это, понятно, её обижает:
Не так уж приятно
Приличной собачке
Сидеть на полу,
Ожидая подачки!
Но дайте собачке
Кусочек печенья —
И сразу окончатся
Все огорченья!

Агния Барто — Собака

Она с утра лежит не лая,
Она собака пожилая.

Ей надоело лаять, злиться…
Большая, рыжая, как львица,
Она лежит не шевелится
И смотрит молча, не ворча,
На прилетевшего грача.

А этот грач
Совсем не глуп:
Из чашки пьет
Собачий суп.

— Ты что молчишь? —
Кричит ей кто-то.
Ей даже тявкнуть
Неохота,
Ее с утра
Берет дремота…

Собака спит.
Ей снится детство:
Она щенок,
И все кричат:
«Да замолчи ты,
Наконец-то!
Опять ты лаешь
На грачат!»

Олег Бундур — Пёс

Пёс бездомный —
Видно: скромный,
Видно, выбился из сил,
Но подачек не просил.

Проходили люди мимо:
— Развелись тут эти псы! –
А из сумок, а над ними
Вился запах колбасы.

Анна Игнатова — Хаски

(поездка в лес на собаках)

Мы в гостях у зимней сказки:
Мимо елок и кустов
Нас везут по лесу хаски –
Восемь бубликов-хвостов.

Снег и ветер в дикой пляске
Песню севера поют.
Пусть не вышли ростом хаски,
Но – бегут, не устают!

Словно где-то на Аляске
Мы за золотом спешим…
Семенят по снегу хаски
С удовольствием большим.

Догадалась без подсказки,
Как мне ими управлять.
«Н-но! Вперед! Let’s go, хаски!
Вам ведь холодно стоять…»

Елена Евсеева — Потерялся хозяин

Щенок на дороге сидит, неприкаян,
Весь мокрый от слёз, словно в лужу попал:
— Беда! У меня потерялся хозяин!
Вот только что был и внезапно пропал!

Хороший хозяин. Каштановой масти.
Большой и здоровый. Блох, кажется, нет.
Есть куртка, штаны и перчатки (отчасти),
И возраст солидный – одиннадцать лет.

Мы с ним на прогулке, все дыры облазав,
Старались обнюхать любой уголок.
Хозяин ко мне был ужасно привязан,
Да видно, сумел оборвать поводок.

Кто видел его – он довольно заметный –
Верните хозяина бедному псу!
А я вам за это сосиску с котлетой…
Да что там котлету – и кость принесу!

Щенок на дороге сидит и страдает.
От слёз заболел и от горя промок…
А где-то (вы слышите) мальчик рыдает:
— Беда! У меня потерялся щенок!

Валентин Гафт — Пёс

Отчего так предан Пёс,
И в любви своей бескраен?
Но в глазах – всегда вопрос,
Любит ли его хозяин.
Оттого, что кто-то – сек,
Оттого, что в прошлом – клетка!
Оттого, что человек
Предавал его нередко.
Я по улицам брожу,
Людям вглядываюсь в лица,
Я теперь за всем слежу,
Чтоб, как Пёс, не ошибиться.

Сергей Есенин — Сукин сын

Снова выплыли годы из мрака
И шумят, как ромашковый луг.
Мне припомнилась нынче собака,
Что была моей юности друг.

Нынче юность моя отшумела,
Как подгнивший под окнами клен,
Но припомнил я девушку в белом,
Для которой был пес почтальон.

Не у всякого есть свой близкий,
Но она мне как песня была,
Потому что мои записки
Из ошейника пса не брала.

Никогда она их не читала,
И мой почерк ей был незнаком,
Но о чем-то подолгу мечтала
У калины за желтым прудом.

Я страдал… Я хотел ответа…
Не дождался… уехал… И вот
Через годы… известным поэтом
Снова здесь, у родимых ворот.

Та собака давно околела,
Но в ту ж масть, что с отливом в синь,
С лаем ливисто ошалелым
Меня встрел молодой ее сын.

Мать честная! И как же схожи!
Снова выплыла боль души.
С этой болью я будто моложе,
И хоть снова записки пиши.

Рад послушать я песню былую,
Но не лай ты! Не лай! Не лай!
Хочешь, пес, я тебя поцелую
За пробуженный в сердце май?

Поцелую, прижмусь к тебе телом
И, как друга, введу тебя в дом…
Да, мне нравилась девушка в белом,
Но теперь я люблю в голубом.

Агния Барто — Он был совсем один

Один щенок
Был одинок,
Бродил он
Неприкаянно.
И наконец
Решил щенок:
Найду себе
Хозяина!

С утра собаки
Всех пород
С людьми
Выходят из ворот.
С людьми
Побыть мне хочется!
Зачем мне
Одиночество?
В каком-то
Дворике пустом
Один остался
С детства я…

И стал щенок
Мечтать о том,
Как будет он
Вилять хвостом,
Хозяина
Приветствуя.

И вот щенок
Пустился в путь.
Бежал он
За прохожими,
Но хоть спросил бы
Кто-нибудь:
Ты что
Такой встревоженный?

Нет, у людей
Свои дела:
Куда-то школьница
Прошла,
Прошли два длинных
Паренька…

Никто не смотрит
На щенка.
И, грустный,
Озабоченный,
Бежит он
Вдоль обочины.

Малыш
В коляске
Катится!

Малыш
В пушистом
Платьице.

Наверно, он
Возьмет
Щенка?!
Нет, он улегся
Спать пока.

Бежит девчонка,
Что-то ест.
Щенок — за ней!
Она — в подъезд!

Тоска
Напала
На щенка…
Догнал он
Деда, старика.
Но и у деда
Много дел,
Он на щенка
Не поглядел.

И так расстроился
Щенок,
Что он завыл
Отчаянно:

«Я одино-о-ок,
Я одино-о-о-ок,
Не нахожу-уууу
Хозяина. »

Как вдруг
Увидели щенка
Две девочки,
Две Катеньки.
Они зовут
Издалека:
— Иди сюда,
Кудлатенький.

Одна кричит,
Всплеснув рукой:
— Ты нужен мне
Как раз такой!

Другая бросилась
К нему:
— Дай лучше я
Тебя возьму!

— Кудлатенький!
— Косматенький! —
Его ласкают
Катеньки.

Обнюхал девочек
Щенок,
Как завизжит
Отчаянно…
Сдержать он
Радости не мог:
Вдруг сразу —
Два хозяина!

Сергей Михалков — Щенок

Я сегодня сбилась с ног —
У меня пропал щенок.
Два часа его звала,
Два часа его ждала,
За уроки не садилась
И обедать не могла.

В это утро
Очень рано
Соскочил щенок с дивана,
Стал по комнатам ходить,
Прыгать,
Лаять,
Всех будить.

Он увидел одеяло —
Покрываться нечем стало.

Он в кладовку заглянул —
С мёдом жбан перевернул.

Он порвал стихи у папы,
На пол с лестницы упал,
В клей залез передней лапой,
Еле вылез
И пропал…

Может быть, его украли,
На верёвке увели,
Новым именем назвали,
Дом стеречь
Заставили?

Может, он в лесу дремучем
Под кустом сидит колючим,
Заблудился,
Ищет дом,
Мокнет, бедный, под дождём?
Я не знала, что мне делать.
Мать сказала:
— Подождём.

Два часа я горевала,
Книжек в руки не брала,
Ничего не рисовала,
Всё сидела и ждала.

Вдруг
Какой-то страшный зверь
Открывает лапой дверь,
Прыгает через порог…
Кто же это?
Мой щенок.

Что случилось,
Если сразу
Не узнала я щенка?
Нос распух, не видно глаза,
Перекошена щека,
И, впиваясь, как игла,
На хвосте жужжит пчела.
Мать сказала: — Дверь закрой!
К нам летит пчелиный рой. —

Весь укутанный,
В постели
Мой щенок лежит пластом
И виляет еле-еле
Забинтованным хвостом.
Я не бегаю к врачу —
Я сама его лечу.

Николай Куприн — О собаке

Собака — это мое сердце, бьющееся у ног

Умирала долго и мучительно,
Словно всех хотела повидать.
И в глаза смотрела обреченно.
Светлая была собака, что сказать.

Мы скорбели, дух перехватило.
И слеза сама бежала по лицу.
А она в глаза смотрела виновато,
Словно извиняясь за беду.
За беду, что встала так нежданно,
Выбив всех из колеи.

А давно ль была такой веселой!
Как встречала, мчалась по двору!
Кто идет с работы, кто — из школы…
Как любила ласку добрых рук!

И гулять смешно ходила, в лес,
особо по грибы.
Сломя голову носившись,
ляжет в зелень на лугу,
И в глазах ее читаешь:
дальше, други, не пойду.
Я не борзая какая,
Я, пожалуй, отдохну.

Помнится, друзья вторили в голос,
Мол, собаке крупно повезло:
В сытости, в тепле… А мы-то знали:
Драгоценно нам ее тепло!

Лапы ставила на плечи,
Обнимала, как родных,
И лизала в умиленье,
Будто сладкий мед пролит.

С малых лет дочурка опекала — Оля,
Потчевала, радостно ласкала,
Всякому учила день за днем.
Дрессировала: фас, возьми,
Ну а если пес ты добрый,
Злость не передастся, хоть распни.

Как бы ни любила всю округу,
Самой близкой Оля ей была.
И лечила и кормила, сострадала,
что есть силы,
Но спасти собаки милой
Божья воля не дала.

День за днем, неделя за неделей
Жили не тужили… А потом
И года, как листья, полетели
Прочь и прочь, за дальний горизонт.

А потом привычная поляна
Приютила — и уже навек! —
Существо с любовью непрестанной,
Доброе, как добрый человек.

По весне на этом месте
Серебрится разноцветьем
Полевых цветов букет.
Словно радугой волшебной
Посылая нам свой свет.

Сергей Михалков — Трезор

На дверях висел
Замок.
Взаперти сидел
Щенок.
Все ушли
И одного
В доме
Заперли его.

Мы оставили Трезора
Без присмотра,
Без надзора.
И поэтому щенок
Перепортил всё, что мог.

Разорвал на кукле платье,
Зайцу выдрал шерсти клок,
В коридор из-под кровати
Наши туфли уволок.

Под кровать загнал кота —
Кот остался без хвоста.

Отыскал на кухне угол —
С головой забрался в уголь,
Вылез чёрный — не узнать.
Влез в кувшин — Перевернулся,
Чуть совсем не захлебнулся
И улёгся на кровать Спать…

Мы щенка в воде и мыле
Два часа мочалкой мыли.
Ни за что теперь его
Не оставим одного!

Сергей Есенин — Песнь о собаке

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.

А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать…
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.

А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.

В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.

И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звёздами в снег.

Юнна Мориц — Бродячая собака

Ночной провинции узор.
Угрюмый запах рыбных бочек.
Бессонницы лохматый почерк
Мой расширяет кругозор.

В дыре пустынного двора
Котята лужицу лакают
И пузыри по ней пускают,
Как человечья детвора.

На голом рынке за углом
Лежит пустая таратайка,
Там копошится птичья стайка
В арбузе ярком и гнилом.

Под крышей пляжного грибка
Сижу с бродячею собакой,
И пахнет йодом и салакой
От бесподобного зевка.

Несется в небе сателлит,
Собор во мраке золотится,
Бродячий зверь не суетится,
А рваным ухом шевелит.

Он дышит ровно, сладко, вслух,
Невозмутимо. И похоже,
Его бездомный крепкий дух
Здоров — не лает на прохожих.

Как будто морде шерстяной,
Чье бормотанье бессловесно,
Уже заранее известно,
Что и над ней, и надо мной,

И над чистилищем залива
Зажжется что-то в вышине,
Отвалит жизни ей и мне
И всё разделит справедливо!

Иван Тургенев — Собака (Стихотворение в прозе)

Нас двое в комнате: собака моя и я. На дворе воет страшная, неистовая буря.

Собака сидит передо мною — и смотрит мне прямо в глаза.

И я тоже гляжу ей в глаза.

Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает — но я ее понимаю.

Я понимаю, что в это мгновенье и в ней и во мне живет одно и то же чувство, что между нами нет никакой разницы. Мы тожественны; в каждом из нас горит и светится тот же трепетный огонек.

Смерть налетит, махнет на него своим холодным широким крылом…

Кто потом разберет, какой именно в каждом из нас горел огонек?

Нет! это не животное и не человек меняются взглядами…

Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.

И в каждой из этих пар, в животном и в человеке — одна и та же жизнь жмется пугливо к другой.

Самуил Маршак — Эксимосская собака

На прутике записка:
«Не подходите близко!»

Записке ты не верь —
Я самый добрый зверь.

За что сижу я в клетке,
Я сам не знаю, детки.

Сергей Есенин — Собаке Качалова (Дай, Джим, на счастье лапу мне)

Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.

Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.

Читайте также:  Можно ли давать кости старой собаке

Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.

Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.

Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

Евгений Евтушенко — Мой пес

В стекло уткнув свой черный нос,
все ждет и ждет кого-то пес.

Я руку в шерсть его кладу,
и тоже я кого-то жду.

Ты помнишь, пес, пора была,
когда здесь женщина жила.

Но кто же мне была она?
Не то сестра, не то жена.

А иногда, казалось, дочь,
которой должен я помочь.

Она далеко… Ты притих.
Не будет женщин здесь других.

Мой славный пес, ты всем хорош,
и только жаль, что ты не пьешь!

Борис Заходер — Барбосы

В одном селе
Один Барбос
Залаял на луну.
Не так уж сильно этот пес
Нарушил тишину,
Да в это время, как на грех,
Не спал его сосед.

— Эй ты, потише, пустобрех, —
Залаял он в ответ.
И так как он рассержен был
И не был безголос,
То тут со сна заголосил
Еще один Барбос.
И тот соседа разбудил…

Вот тут и началось.
Пошло гулять по всем дворам
— Не гавкать!
— Тихо!
— Что за гам!
— Да прекратите лай!
— Эй, будет вам!
— И вам, и вам!
— Ай-ай-ай-ай!
— Гав-гав!
— Ррр-гам! —

Такой поднялся тарарам —
Хоть уши затыкай!

И каждый, главное, всерьез
Других унять желает.
Не понимает он, Барбос,
Что сам он — тоже лает!

Константин Журавлев — Злая собака

Висит на заборе табличка такая:
«Внимание! Очень большая и злая
Собака здесь сад день и ночь охраняет.
Не лезьте, иначе она растерзает.»

И каждый, кто этy табличкy читает,
Уже не полезет, ведь он понимает:
Наброситься может собака большая,
Облает, штаны разорвет, искyсает…

В садy за калиткой, и в правдy, — цепная
Лежала собака большая-большая,
Лохматая, страшная очень… Однако,
Была очень доброй большая собака.

Собака мечтала, чтоб с ней поиграли,
Чтоб ласково за yхом ей потрепали,
Чтоб сняли ошейник — побегать пyстили,
Чтоб в дом в непогодy её пригласили.

Чтоб дети к ней на спинy смело взбирались,
Верхом на собаке по садy катались.
И чтобы на речкy кyпаться позвали,
Чтоб щеткою шерсть y неё причесали.

Когда подходили, собака вставала.
Не лаяла вовсе. Хвостом лишь виляла.
Но люди смотрели, табличкy читали…
И сразy стремглав от неё yбегали.

Ведь дyмали люди, что эта большая
Собака лохматая: злая-презлая…
Страдала бедняга, не зная в чём дело…
Большая собака читать не yмела.

Генрих Гейне — Добродетельный пес

Жил некий пудель, и не врут,
Что он по праву звался Брут.
Воспитан, честен и умен,
Во всей округе прославился он
Как образец добродетели, как
Скромнейший пес среди собак.
О нем говорили: «Тот пес чернокудрый —
Четвероногий Натан Премудрый.
Воистину, собачий брильянт!
Какая душа! Какой талант!
Как честен, как предан. » Нет, не случаен
Тот отзыв: его посылал хозяин
В мясную даже! И честный пес
Домой в зубах корзину нес,
А в ней не только говяжье, но и
Баранье мясо и даже свиное.
Как лакомо пахло сало! Но Брута
Не трогало это вовсе будто.
Спокойно и гордо, как стоик хороший,
Он шел домой с драгоценною ношей.

Но ведь и собаки — тоже всяки:
Есть и у них шантрапа, забияки,
Как и у нас, — дворняжки эти
Завистники, лодыри, сукины дети,
Которым чужды радости духа,
Цель жизни коих — сытое брюхо.
И злоумыслили те прохвосты
На Брута, который честно и просто,
С корзиною в зубах — с пути
Морали и не думал сойти…

И раз, когда к себе домой
Из лавки мясной шел пудель мой,
Вся эта шваль в одно мгновенье
На Брута свершила нападенье.
Набросились все на корзину с мясом,
Вкуснейшие ломти — наземь тем часом,
Прожорлизо-жадно горят взоры,
Добыча — в зубах у голодной своры.
Сперва философски спокойно Брут
Все наблюдал, как собратья жрут;
Однако, видя, что канальи
Мясо почти уже все доконали,
Он принял участье в обеде — уплел
И сам он жирный бараний мосол.

Мораль
«И ты, мой Брут, и ты тоже жрешь.
Иных моралистов тут бросит в дрожь.
Да, есть соблазн в дурном примере!
Ах, все живое — люди, звери —
Не столь уж совершенно: вот —
Пес добродетельный, а жрет!

Роберт Бернс — Две собаки

Где в память Койла-короля
Зовется исстари земля,
В безоблачный июньский день,
Когда собакам лаять лень,
Сошлись однажды в час досуга
Два добрых пса, два верных друга.

Один был Цезарь. Этот пес
В усадьбе лорда службу нес.
И шерсть и уши выдавали,
Что был шотландцем он едва ли,
А привезен издалека,
Из мест, где ловится треска.
Он отличался ростом, лаем
От всех собак, что мы встречаем.

Ошейник именной, с замком,
Прохожим говорил о том,
Что Цезарь был весьма почтенным
И просвещенным джентльменом.

Он родовит был, словно лорд,
Но — к черту спесь! — он не был горд
И целоваться лез со всякой
Лохматой грязною собакой,
Каких немало у шатров
Цыган — бродячих мастеров.

У кузниц, мельниц и лавчонок,
Встречая шустрых собачонок,
Вступал он с ними в разговор,
Мочился с ними на забор.

А пес другой был сельский колли,
Веселый дома, шумный в поле,
Товарищ пахаря и друг
И самый преданный из слуг.

Его хозяин — резвый малый,
Чудак, рифмач, затейник шалый —
Решил — кто знает, почему! —
Присвоить колли своему
Прозванье «Люат». Имя это
Носил какой-то пес, воспетый
В одной из песен иль баллад
Так много лет тому назад.

Был этот Люат всем по нраву.
В лихом прыжке через канаву
Не уступал любому псу.
Полоской белой на носу
Самой природою отмечен,
Он был доверчив и беспечен.

Черна спина его была,
А грудь, как первый снег, бела.
И пышный хвост, блестящий, черный,
Кольцом закручен был задорно.

Как братья, жили эти псы.
Они в свободные часы
Мышей, кротов ловили в поле,
Резвились, бегали на воле
И, завершив свой долгий путь,
Присаживались отдохнуть
В тени ветвей над косогором,
Чтобы развлечься разговором.

А разговор они вели
О людях — о царях земли.

Мой честный Люат! Верно, тяжкий
Удел достался вам, бедняжки.
Я знаю только высший круг,
Которому жильцы лачуг
Должны платить за землю птицей,
Углем, и шерстью, и пшеницей.

Наш лорд живет не по часам,
Встает, когда захочет сам.
Открыв глаза, звонит лакею,
И тот бежит, сгибая шею.
Потом карету лорд зовет —
И конь с каретой у ворот.
Уходит лорд, монеты пряча
В кошель, длинней, чем хвост собачий,
И смотрит с каждой из монет
Георга Третьего портрет.

До ночи повар наш хлопочет,
Печет и жарит, варит, мочит,
Сперва попотчует господ,
Потом и слугам раздает
Супы, жаркие и варенья, —
Что ни обед, то разоренье!
Не только первого слугу
Здесь кормят соусом, рагу,
Но и последний доезжачий,
Тщедушный шут, живет богаче,
Чем тот, кто в поле водит плуг.
А что едят жильцы лачуг, —
При всем моем воображенье
Я не имею представленья!

Ах, Цезарь, я у тех живу,
Кто дни проводит в грязном рву,
Копается в земле и в глине
На мостовой и на плотине,

Кто от зари до первых звезд
Дробит булыжник, строит мост,
Чтоб прокормить себя, хозяйку
Да малышей лохматых стайку.

Пока работник жив-здоров,
Есть у ребят и хлеб и кров,
Но если в нищенский приют
Подчас болезни забредут,
Придет пора неурожаев
Иль не найдет бедняк хозяев, —
Нужда, недуги, холода
Семью рассеют навсегда…

А все ж, пока не грянет буря,
Они живут бровей не хмуря.
И поглядишь, — в конце концов
Немало статных молодцов
И прехорошеньких подружек
Выходит из таких лачужек.

Однако, Люат, вы живете
В обиде, в нищете, в заботе.
А ваши беды замечать
Не хочет чопорная знать.
Все эти лорды на холопов —
На землеробов, землекопов —
Глядят с презреньем, свысока,
Как мы с тобой на барсука!

Не раз, не два я видел дома,
Как управитель в день приема
Встречает тех, кто в точный срок
За землю уплатить не мог.
Грозит отнять у них пожитки,
А их самих раздеть до нитки.
Ногами топает, кричит,
А бедный терпит и молчит.
Он с малых лет привык бояться
Мошенника и тунеядца…

Не знает счастья нищий люд.
Его удел — нужда и труд!

Нет, несмотря на все напасти,
И бедняку знакомо счастье.
Знавал он голод и мороз —
И не боится их угроз.
Он не пугается соседства
Нужды, знакомой с малолетства.
Богатый, бедный, старый, юный —
Все ждут подарка от фортуны.
А кто работал свыше сил,
Тем без подарка отдых мил.

Нет лучшей радости на свете,
Чем свой очаг, жена и дети,
Малюток резвых болтовня
В свободный вечер у огня.
А кружка пенсовая с пивом
Любого сделает счастливым.
Забыв нужду на пять минут,
Беседу бедняки ведут
О судьбах церкви и державы
И судят лондонские нравы.

А сколько радостей простых
В осенний праздник всех святых!
Так много в городах и селах
Затей невинных и веселых.
Людей в любой из деревень
Роднит веселье в этот день.
Любовь мигает, ум играет,
А смех заботы разгоняет.

Как ни нуждается народ,
А Новый год есть Новый год.
Пылает уголь. Эль мятежный
Клубится пеной белоснежной.
Отцы усядутся кружком
И чинно трубку с табаком
Передают один другому.
А юность носится по дому.
Я от нее не отстаю
И лаю, — так сказать, пою.

Но, впрочем, прав и ты отчасти.
Нередко плут, добившись власти,
Рвет, как побеги сорняков
Из почвы, семьи бедняков,

Стремясь прибавить грош к доходу,
А более всего — в угоду
Особе знатной, чтобы с ней
Себя связать еще тесней.
А знатный лорд идет в парламент
И, проявляя темперамент,
Клянется — искренне вполне —
Служить народу и стране.

Служить стране. Ах ты, дворняжка!
Ты мало знаешь свет, бедняжка.
В палате досточтимый сэр
Повторит, что велит премьер.
Ответит «да» иль скажет «нет»,
Как пожелает кабинет.

Зато он будет вечерами
Блистать и в опере, и в драме,
На скачках, в клубе, в маскараде,
А то возьмет и скуки ради
На быстрокрылом корабле
Махнет в Гаагу и в Кале,
Чтобы развлечься за границей,
Повеселиться, покружиться
Да изучить, увидев свет,
Хороший тон и этикет.

Растратит в Вене и Версале
Фунты, что деды наживали,
Заглянет по пути в Мадрид,
И на гитаре побренчит,
Да полюбуется картиной
Боев испанцев со скотиной.

Неаполь быстро оглядев,
Ловить он будет смуглых дев.
А после на немецких водах
В тиши устроится на отдых

Пред тем, как вновь пуститься в путь,
Чтоб свежий вид себе вернуть
Да смыть нескромный след, который
Оставлен смуглою синьорой…

Стране он служит. Что за вздор!
Несет он родине позор,
Разврат, раздор и униженье.
Вот каково его служенье!

Я вижу, эти господа
Растратят скоро без следа
Свои поля, свои дубравы…
Порой и нас мутит лукавый.
— Эх, черт возьми! — внушает черт. —
Пожить бы так, как этот лорд.

Но, Цезарь, если б наша знать
Была согласна променять
И двор и свет с его отравой
На мир и сельские забавы, —
Могли прожить бы кое-как
И лорд, и фермер, и батрак.

Не знаешь ты простого люда.
Он прям и честен, хоть с причудой.
Какого черта говорят,
Что он и зол и плутоват!
Ну, срубит в роще деревцо,
Ну, скажет лишнее словцо
Иль два по поводу зазнобы
Одной сиятельной особы.
Ну, принесет к обеду дичь,
Коль удалось ее настичь,
Подстрелит зайца на охоте
Иль куропатку на болоте.
Но честным людям никогда
Не причиняет он вреда.

Теперь скажи: твой высший свет
Вполне ли счастлив или нет?

Нет, братец, поживи в палатах —

Иное скажешь о богатых!
Не страшен холод им зимой,
И не томит их летний зной,
И непосильная работа
Не изнуряет их до пота,
И сырость шахт или канав
Не гложет каждый их сустав.
Но так уж человек устроен:
Он и в покое неспокоен.
Где нет печалей и забот,
Он сам беду себе найдет.
Крестьянский парень вспашет поле

И отдохнет себе на воле.
Девчонка рада, если в срок
За прялкой выполнит урок.
Но люди избранного круга
Не терпят тихого досуга.

Томит их немочь, вялость, лень.
Бесцветным кажется им день,
А ночь — томительной и длинной,
Хоть для тревоги нет причины.

Не веселит их светский бал,
Ни маскарад, ни карнавал,
Ни скачка бешеным галопом
По людным улицам и тропам…
Все напоказ, чтоб видел свет,
А для души отрады нет!

Кто проиграл в турнире партий,
Находит вкус в другом азарте —
В ночной разнузданной гульбе.
А днем им всем не по себе.
А наши леди. Сбившись в кучку,
Они, друг дружку взяв под ручку,
Ведут душевный разговор…
Принять их можно за сестер.

Читайте также:  Кличка для собаки мальчика померанского шпица

Но эти милые особы
Полны такой взаимной злобы,
Что, если б высказались вслух,
Затмить могли чертей и шлюх.

За чайной чашечкой в гостиной
Они глотают яд змеиный.
Потом, усевшись за столы,
Играют до рассветной мглы
В картишки — в чертовы картинки.
Плутуют нагло, как на рынке,
На карту ставят весь доход
Крестьянина за целый год,
Чтобы спустить в одно мгновенье…

Бывают, правда, исключенья —
Без исключений правил нет, —
Но так устроен высший свет…
_______

Давно уж солнце скрылось прочь,
Пришла за сумерками ночь…
Мычали на лугу коровы,
И жук гудел струной басовой,
И вышел месяц в небеса,
Когда простились оба пса.
Ушами длинными тряхнули,
Хвостами дружески махнули,
Пролаяв: — Славно, черт возьми,
Что бог не создал нас людьми!

И, потрепав один другого,
Решили повстречаться снова.

Самуил Маршак — Вакса-Клякса

Это — Коля
С братом
Васей.
Коля — в школе,
В пятом
Классе.

Вася —
В третьем.
Через год
Он в четвертый
Перейдет.

Есть у них
Собака такса,
По прозванью
Вакса-Клякса.

Вакса-Клякса
Носит
Кладь
И умеет
В мяч играть.

Бросишь мяч куда попало,
Глядь, она его поймала!

Каждый день
Уходят братья
Рано утром
На занятья.

А собака
У ворот
Пять часов
Сидит и ждет.

И бросается,
Залаяв,
Целовать
Своих хозяев.

Лижет руки,
Просит дать
Карандаш
Или тетрадь,
Или старую
Калошу —
Все равно какую ношу.

Были в праздник
Вася с Колей
Вместе с папой
На футболе.

Только вверх
Взметнулся мяч,
Пес за ним
Помчался вскачь,
Гонит прямо через поле —
Получайте, Вася с Колей!

С этих пор на стадион
Вход собакам воспрещен.

Как-то раз пошли куда-то
Папа, мама и ребята,

Побродили по Москве,
Полежали на траве
И обратно покатили
В легковом автомобиле.

Поглядели: у колес
Рядом с ними мчится пес,
Черно-желтый, кривоногий,
Так и жарит по дороге.

Рысью мчится он один
Меж колоннами машин.

Говорят ребята маме:
— Пусть собака едет с нами!

Сел в машину верный пес,
Будто к месту он прирос.

Он сидит с шофером рядом
И дорогу мерит взглядом,
Хоть не часто на Руси
Ездят таксы на такси.

Было в доме много крыс.
Вор хвостатый щель прогрыз,
Изорвал обои в клочья,
Побывал в буфете ночью.

Говорят отец и мать:
— Надо нам кота достать!

Вот явился гость заморский,
Величавый кот ангорский.
Мех пушистый, хвост густой, —
Знатный кот, а не простой.

Поглядел он на собаку
И сейчас затеял драку.
Спину выгнул он дугой,
Дунул, плюнул раз-другой,
Замахнулся серой лапой…

Тут вмешались мама с папой
И обиженного пса
Увели на полчаса.

А когда пришел он снова,
Встретил кот его сурово,
Заурчал и прошипел:
— Уходи, покуда цел!

С той минуты в коридоре
Пса держали на запоре.

Вакса-Клякса
Не был плакса.
Но не мог от горьких слез
Удержаться бедный пес.

В коридоре лег он на пол,
Громко плакал, дверь царапал,
Проклиная целый свет,
Где ни капли правды нет!

Дети таксу пожалели,
Оба спрыгнули с постели.
Смотрят: лезет стая крыс
По буфету вверх и вниз.
Передать спешат друг дружке
Яйца, рыбу и ватрушки.

Ну, а кот залез на шкаф.
Сгорбил спину, хвост задрав,
И дрожит, как лист осины,
Наблюдая пир крысиный.

Вдруг, оставив хлеб и рис,
Разбежалась стая крыс.
В дверь вошла собака такса,
По прозванью Вакса-Клякса.

Криволапый, ловкий пес
В щель просунул длинный нос
И поймал большую крысу —
Видно, крысу-директрису.

А потом он, как сапер,
Раскопал одну из нор
И полез к ворам в подполье
Наказать за своеволье.

Говорят, что с этих пор
Стая крыс ушла из нор.

За усердие в награду
Дали таксе рафинаду,
Разрешили подержать
Прошлогоднюю тетрадь.

Кот опять затеял драку,
Но трусишку-забияку,
Разжиревшего кота
Увели за ворота,
А оттуда Коля с Васей
Проводили восвояси.

Много раз ребята в школе
Говорили Васе с Колей:
— Больно пес у вас хорош!
На скамейку он похож,
И на утку, и на галку.
Ковыляет вперевалку.
Криволап он и носат.
Уши до полу висят!

Отвечают Вася с Колей
Всем товарищам по школе:

— Ничего, что этот пес
Кривоног и длиннонос.
У него кривые ноги,
Чтоб раскапывать берлоги.
Длинный нос его остер,
Чтобы крыс таскать из нор.
Говорят собаководы,
Что чистейшей он породы!

Вероятно, этот спор
Шел бы в классе до сих пор,
Кабы псу на днях не дали
Золотой большой медали.

И тогда простой вопрос —
Безобразен этот пес
Иль по-своему прекрасен —
Сразу стал ребятам ясен.

Но не знал ушастый пес,
Что награду в дом принес.

Не заметил он того,
Что медаль из золота
На ошейнике его
К бантику приколота.

Татьяна Ровицкая — Баллада о собаке

В малом пространстве двора
поселилась собака —
Темная серая шерсть, золотые глаза,
Хвостик поджат, поднаторела в погонях и драках,
Стала меж нами, как гвоздь…
не любовь, а слеза.

Темные рыски ее, стылый камешек хлеба —
Вовсе ни что по сравненью с заботой иной:
Под золотым, восходящим к июльскому небом
Тварь ощенилася целой собачьей семьей.

Пятеро псов озаботили всех проходящих.
Мчались хозяйки с едой,
чтоб щенят накормить,
В стужу осеннюю стайкой скуляще-визжащей
Жались друг к другу, а мать и не знала, как быть.

Грозная музыка. Реп и ковбойская пляска.
Стыд не удвоит и совесть навек не заест.
В темном пространстве двора поселилась опаска —
Стая росла, напряженно вживаясь… Окрест

Лая чурался, а пьянь, та ругалась все матом,
Кто-то не спал и бранился из окон…
Скуля
Весело жизнь прожигала смешная собака,
Так ни с чего, богатея любовью — с нуля!

В стае была собачонка — девчонка, малышка.
Милая крошка, сученка — сказать не решусь.
В Древнем Египте была б очень важная шишка —
В первом помете — и самка, уж я вам скажу!

Ей бы жрецы приносили еду на подносе…
Так и вела себя, словно ждала, что потом
В пустоголовье людском, да и в пустоголосье
Весть — «Усыпили!»
Рванет по сердцам кипятком.

Эдуард Асадов — Яшка

Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь — покажут сразу.

Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису — глазастого Яшку.

Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,
«Учебные шкуры» для их зубов!

Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь…
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет — тогда держись!

Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.

Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.

И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь — силища… Отмахнется…
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.

И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы — рычащей сворой.

Лихие «охотники» и «охотницы»,
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.

Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
— Поставят «четверку», — слышатся речи, —
Если пес лису покалечит.
— А если задушит, «пятерка» будет!

Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они — двадцать и двадцать
На одного небольшого Яшку!

Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди… А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает, пощады не жди. Не будет!

Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой…
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!

А сверху, через стеклянную крышу, —
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
— Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!

Ну, кажется, все… Доконали вроде.
И тут звенящий мальчиший крик:
— Не смейте! Хватит! Назад, уроды! —
И хохот: — Видать, сробел ученик!

Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь… — Вроде дышит еще — молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!

День помутневший в овраг сползает,
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми…

Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.

Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!

Все будет снова — и лай и топот,
И деться некуда — стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.

Сейчас он дремлет, глуша тоску…
Он — зверь. А звери не просят пощады…
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!

И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
— Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!

Источник



Николай Куприн О собаке

Собака — это мое сердце, бьющееся у ног

Умирала долго и мучительно, Словно всех хотела повидать. И в глаза смотрела обреченно. Светлая была собака, что сказать.

Мы скорбели, дух перехватило. И слеза сама бежала по лицу. А она в глаза смотрела виновато, Словно извиняясь за беду. За беду, что встала так нежданно, Выбив всех из колеи.

А давно ль была такой веселой! Как встречала, мчалась по двору! Кто идет с работы, кто — из школы… Как любила ласку добрых рук!

И гулять смешно ходила, в лес, особо по грибы. Сломя голову носившись, ляжет в зелень на лугу, И в глазах ее читаешь: дальше, други, не пойду. Я не борзая какая, Я, пожалуй, отдохну.

Помнится, друзья вторили в голос, Мол, собаке крупно повезло: В сытости, в тепле… А мы-то знали: Драгоценно нам ее тепло!

Лапы ставила на плечи, Обнимала, как родных, И лизала в умиленье, Будто сладкий мед пролит.

С малых лет дочурка опекала — Оля, Потчевала, радостно ласкала, Всякому учила день за днем. Дрессировала: фас, возьми, Ну а если пес ты добрый, Злость не передастся, хоть распни.

Как бы ни любила всю округу, Самой близкой Оля ей была. И лечила и кормила, сострадала, что есть силы, Но спасти собаки милой Божья воля не дала.

День за днем, неделя за неделей Жили не тужили… А потом И года, как листья, полетели Прочь и прочь, за дальний горизонт.

А потом привычная поляна Приютила — и уже навек! — Существо с любовью непрестанной, Доброе, как добрый человек.

По весне на этом месте Серебрится разноцветьем Полевых цветов букет. Словно радугой волшебной Посылая нам свой свет.

Нажмите «Мне нравится» и
поделитесь стихом с друзьями:

Источник

О собаке

Собака — это мое сердце, бьющееся у ног

Умирала долго и мучительно,
Словно всех хотела повидать.
И в глаза смотрела обреченно.
Светлая была собака, что сказать.

Мы скорбели, дух перехватило.
И слеза сама бежала по лицу.
А она в глаза смотрела виновато,
Словно извиняясь за беду.
За беду, что встала так нежданно,
Выбив всех из колеи.

А давно ль была такой веселой!
Как встречала, мчалась по двору!
Кто идет с работы, кто — из школы…
Как любила ласку добрых рук!

И гулять смешно ходила, в лес,
особо по грибы.
Сломя голову носившись,
ляжет в зелень на лугу,
И в глазах ее читаешь:
дальше, други, не пойду.
Я не борзая какая,
Я, пожалуй, отдохну.

Помнится, друзья вторили в голос,
Мол, собаке крупно повезло:
В сытости, в тепле… А мы-то знали:
Драгоценно нам ее тепло!

Лапы ставила на плечи,
Обнимала, как родных,
И лизала в умиленье,
Будто сладкий мед пролит.

С малых лет дочурка опекала — Оля,
Потчевала, радостно ласкала,
Всякому учила день за днем.
Дрессировала: фас, возьми,
Ну а если пес ты добрый,
Злость не передастся, хоть распни.

Как бы ни любила всю округу,
Самой близкой Оля ей была.
И лечила и кормила, сострадала,
что есть силы,
Но спасти собаки милой
Божья воля не дала.

День за днем, неделя за неделей
Жили не тужили… А потом
И года, как листья, полетели
Прочь и прочь, за дальний горизонт.

А потом привычная поляна
Приютила — и уже навек! —
Существо с любовью непрестанной,
Доброе, как добрый человек.

По весне на этом месте
Серебрится разноцветьем
Полевых цветов букет.
Словно радугой волшебной
Посылая нам свой свет.

Источник