Меню

Люблю собак больше чем детей почему

Психолог: почему человеку проще любить собаку, чем другого человека

Есть такое явление в современном цифровом мире — «котики». Люди ставят изображения домашних питомцев на место собственных фотографий, выкладывают видео с ними, создают каналы об их жизни, празднуют дни рождения, делают животным свадьбы и дружеские вечеринки. Для многих людей кошка или собака — лучший друг и собеседник, член семьи, для которого выделена большая часть жизни. Почему так происходит? Почему люди иногда любят собак, кошек, попугаев и другую домашнюю живность больше, чем других людей?

Кадр из кинофильма «Лэсси» носит иллюстративный характер / Фото: kinopoisk.ru

Любые отношения — это взаимодействие, построенное на определенной степени доверия, уважения, любви. Качественные, глубокие отношения предполагают высокую степень доверия, уважения и любви. Способен ли человек выстроить такие отношения, не рискнув открыться перед другим человеком, не показав свои слабости, не скрывая свои истинные желания? Практика показывает, что далеко не каждый может доверять окружающим и строить с ними открытые отношения. С самого раннего детства люди получают опыт, когда искреннее доверие оборачивалось болью предательства, когда демонстрация желания жестко пресекалась, когда «быть собой» было категорически не позволено, потому что это считалось невежливым, неприличным, невоспитанным и так далее. С самого раннего детства многие люди принимают решение «прятаться», никому не показывать себя настоящих, не открываться ни при каких обстоятельствах, даже тогда, когда другой человек готов услышать, поддержать и понять.

А потребность в близости, в тепле и в безусловном принятии остается, потому что для человека это является явным сигналом о безопасности. Это снижает тревожность, помогает чувствовать себя защищенным, неодиноким.

И вот тут домашние животные, безмолвные, готовые принять человека в любом виде, «простить» его за любое поведение, за любое слово и за любой жест, зависимые, преданные, вновь приходят на помощь человеку.

Любить, к примеру, собаку безопасно. Она не предаст, не уйдет к другому или к другой. Она всегда рада, всегда готова сопровождать, всегда готова выполнить команду или требование, ее даже можно наказать, и она все равно будет все это делать для хозяина. При ней можно ходить в семейных трусах, ее можно поцеловать, не почистив зубы, ее можно обнять в любую секунду, как только человеку этого захочется, и об этом не надо ни просить, ни спрашивать, ни предупреждать.

Также безопасно любить кота, хомячка, попугая, лошадь, рыбку…

Каждое из этих животных, попадая в дом к человеку, часто берет на себя роль, которой его наделяет хозяин, и удовлетворяет те потребности, нехватку которых он ощущает. Те сильные и заряженные чувства, которые он испытывает по отношению к своему домашнему питомцу, чаще всего являются неудовлетворенной потребностью этого человека во взаимоотношениях с другим человеком.

Было бы неправдой сказать, что так происходит во всех случаях. Здесь нужно обязательно обратить внимание, что кот или собака — это не всегда «замена». Общение с домашними питомцами — это весело, приятно, и, конечно, полезно: недаром пет-терапия пользуется такой популярностью во всем мире как эффективное средство при лечении психических заболеваний. Взаимодействие «человек — животное» — это полезное удовольствие, которое учит человека быть ответственным и милосердным.

Но тогда, когда человек подстраивается под интересы своего животного в ущерб своим, когда, например, вечер с любимым питомцем предпочтительнее вечера в компании супруга или супруги, когда хозяин чрезмерно наделяет животное «человеческими» качествами, когда «все лучшее для любимого котика» и так далее… Можно предполагать, что такой человек «заменяет» этим реальные отношения с другими людьми.

Также нередко случается, что человек «вкладывает» в своего питомца все те чувства, нехватку которых он испытывает сам. Например, часто дети просят родителей приобрести домашнее животное. Прежде чем сразу отказать, хорошо бы поговорить с ребенком и узнать, почему он или она хочет именно этого питомца. Ответ ребенка на такие вопросы, как, например, «что ты будешь делать с собакой?» или «как именно ты будешь проводить время с котенком?», могут дать мамам и папам повод задуматься о том, чего не хватает их ребенку в общении с ними.

Таким образом, человек довольно часто заменяет собакой, попугаем или даже пауком члена семьи, любимого человека, а иногда даже ребенка. Конечно, это не лучший способ для решения своего внутреннего конфликта. Сложно научиться взаимодействию с другими людьми, если минимизировать контакты с ними. А такое нередко случается в описанных выше случаях, к сожалению.

В таких ситуациях может помочь, если человек попытается осознать, что человеческое общение, пусть и порой такое сложное, слишком эмоциональное и иногда приводящее к конфликтам, — это необходимый компонент для развития человека, для понимания своего места в жизни, для понимания самого себя, в конце концов. Человек — существо социальное. И если с «существом» можно еще поспорить, то факт, что ему необходимо общество других людей, является неоспоримым и давно доказанным.

Источник

Новости Барнаула

Опросы

Спецпроекты

Прямой эфир

Почему люди больше любят собак, чем детей?

Даша Завгородняя:

Неделю назад мой 13-летний компаньон, метис питбуля с барбосом, переселился в царство Аида. Он уходил мучительно, прощался взглядом, положив голову мне на руки… И хотя, по людским меркам, он был 80-летним старцем, эта утрата огорчила меня гораздо сильнее, чем смерть моих любимых бабушки и дедушки, которые, кстати, тоже ушли 80-летними.

Среди друзей, поддержавших меня, оказалась и моя давняя подруга, коллега Ярослава Танькова. Мы сидели, хлюпали, но постепенно наш разговор превратился в ожесточенный спор на тему почему так часто люди гораздо сильнее сочувствуют животным, чем себе подобным – тем же старикам, больным детям? И мы решили вынести нашу дискуссию на всеобщее обсуждение…

Ярослава Танькова:

Эта тема волнует меня с тех пор, как 14 лет назад я основала в газете благотворительную рубрику «Кому нужна твоя помощь». Называлась она по-разному, но смысл всегда был один — истории о людях, попавших в беду с телефоном в конце публикации для желающих помочь. Однако мало кто знает, что началась эта благотворительная эпопея не с человека, а с собаки.

Я опубликовала историю щенка, которого подобрали наши сердобольные читатели. Какие-то изверги долго измывались над животным – прижигали розовое пузо «бычками», переломали кости, а потом выкинули на улицу. Подобравшие его люди обратились в газету за помощью в лечении собаки. Я написала текст и понеслось.

Когда количество звонков перевалило за тысячу и стало ясно, что здоровье моего хвостатого протеже вне опасности, а гору собранных консервов он будет жрать до глубокой старости, я предложила звонящим отдать ту же сумму не собаке, а конкретному больному ребенку. Но к моему ужасу, добрые, рыдающие над судьбой покалеченной псины, люди отказывались. Все до одного! Я была потрясена…

Даша Завгородняя:

Для меня самой это дико, что инстинкт заботы о слабых у нас сильнее проявляется к представителям другого вида. Но надо отдать должное этому виду. Собака сопровождает человека уже 15 тысяч лет. И этим все сказано. Есть такой афоризм: «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки» (его обычно приписывают Ницше, но на самом деле он принадлежит Генриху Гейне).

С тех пор, как Гейне так метко высказался, прошло двести лет, и собака стала нам еще ближе. Десять лет назад говорили: «Наш Тузик — член семьи». Сегодня Тузики и Бобики нам часто семью заменяют. Чтобы получить любовь человека (и создать семью), нужно приложить массу усилий: красить лицо, посещать фитнес, быть интересной, но не слишком умной — короче, надо наизнанку вывернуться. Чтобы получить любовь собаки — достаточно просто любить самой. Это самые честные отношения на земле . Собака сегодня — аллегория безусловной любви. И люди это понимают!

Читайте также:  Подставки для мисок для собак именные

Ярослава Танькова:

Ничего не имею против собак, кошек, хомячков и даже выхухолей с крокодилами! Я хорошо отношусь к животным. Будь по-другому, стала бы я помогать тому же щенку! Но сравнивать собаку с человеком, а тем более с семьей, мне даже в голову не приходит. Человек – существо крайне сложное, противоречивое, но высшее. И даже если не брать в расчет религиозные постулаты, основанные на сотворении Адама, а не его пса, «по образу и подобию», тот же Гейне, именно человека, а не собаку, сравнил со вселенной…

И, ты права, заслужить человеческую любовь, как и любить человека, сложно. Но само это чувство гораздо более редкое, ценное и по-моему прямо противоположное привязанности к собаке. Любить человека – значит хотеть, чтобы ему было хорошо, уважая при этом его свободу. А любить собаку – значит удовлетворять себя безусловной, рабской преданностью полностью зависящего от тебя и бесправного существа.

Любить раба удобно. Приголубишь, отпихнешь — он все хвостом виляет. Но это не «безусловная любовь», а безусловное подчинение низшего существа – высшему. Будь псина созданием чуть сложнее, она отделяла бы свои интересы от интересов хозяина, и не было бы той преданности. И у хозяина тогда не было бы «всеобъемлющей любви» к собачке.

Это я все к тому, что, боюсь, человек, который ставит собак выше людей, любит не животное, а ее любовь к себе самому. И, значит, попросту не умеет любить в большом, человеческом смысле этого слова. И не хочет учиться, потому что для этого нужно работать над собой. А это лень…

Я не собираюсь никого осуждать. Каждому – свое. Кто-то спасает детей, кто-то – музеи, кто-то собак. Главное – не равнодушны! Но, довольствуясь собачей преданностью, человек рано или поздно начинает ненавидеть людей. Ведь люди – «злые», не виляют хвостом, не смотрят преданно в глаза. Мало того, они еще и детей своих любят больше, чем Бобика. И начинается:

— Ваша собака укусила моего сына!

— Ваш сын сам виноват – нервировал ее!

— Вы рехнулись? Не понимаете, что ваша злобная шавка кинулась на ребенка…

— Да моя собака в сто раз умнее вашего выродка!

Знакомая ситуация, не правда ли Даш?

Даша Завгородняя:

Не путай понятия. Хозяева «бойцов», калечащих детей — первые, кто выбрасывают своих любимцев на улицу, если те заболеют (среди «брошенок» — больше всего собак бойцовых и вообще крупных пород). Собака для такого «монстровода» — чистые понты, чтобы все видели, какой он крутой, несмотря на его питую рожу, драные треники и прочий асоциальный ландшафт личности. Эти господа просто самоутверждаются и никогда не пожертвуют ни копейки ни дитенку, ни котенку, ни совенку.

В целом твое возражение я предвидела — рабская любовь, зависимость и все такое. Не знаю, что на это отвечать. Опираюсь только на свой эмпирический опыт. Я, когда люблю — смотрю преданно и виляю хвостом. Это нетрудно и требует самой минимальной работы над собой. Это в моей женской природе. Однако в людском мире сегодня это совершенно немодная разновидность любви. Получить хоть какую-то «обратную связь» — почти невозможно. Человек отшвыривает мою любовь носком ботинка: «Нет, не надо мне готовить завтрак, я пошел. «.

Теперь, когда я осталась без собаки, вокруг меня снова собираются доброжелатели. Диалоги с ними однообразны. «Ах, ты такая одинокая! Найди себе парня, пусть он тебе сделает ребенка». Я объясняю: «Придется найти такого парня, который будет заниматься со мной сексом регулярно и без презерватива, то бишь, полюбит меня. » — «Ну, тогда сделай искусственное оплодотворение» – «Я не хочу беременеть от человека, который дрочит за деньги. И это единственное, что мне будет известно об отце моего ребенка. Причем за это сомнительное материнство еще придется заплатить двести тысяч».

Мы живем в царстве абсурда. Альбер Камю говорил, что абсурд и счастье — явления одного порядка. Счастье в том, чтобы сознавать абсурд этого мира. В этом контексте замена детей собаками — не самая безумная перверсия.

Ярослава Танькова:

Даша, уважаю тебя за прямоту и откровенность, благодаря которым ты сама и указала причину своего предпочтения собак – тот самый «носок ботинка», который отшвырнул твою любовь. Ты пережила боль и — подсознательно ли, осознанно – отгородилась от человеческой жестокости, а заодно и любви, глубокой привязанностью к четвероногим.

И не важно какой породы собака! Один с помощью «бойца» борется с комплексом «маленького человека», другая – с помощью пуделя пытается победить комплекс ненужности… Не случайно в среде аристократии, где браки заключались по расчету, а детей воспитывали няни, были так распространены болонки.

Болезненная любовь к собаке – всегда симптом бегства от душевной травмы и одиночества. Подчеркну – я говорю именно о болезненной любви! О той самой, которая ставит животных с людьми на один уровень, а то и выше. Потому-то я и не стремлюсь осудить «не человеколюбивых собачников», что сочувствую их боли и слабости.

Вот только абсурд этого мира, по-моему, вовсе не в подмене детей собаками, а в том, что любить людей стоит, даже если они не отвечают тебе взаимностью, а то и платят злом. Только так можно ощутить счастье. Помнишь, как у Друниной: «Не бывает любви несчастной, может быть она горькой, трудной, безответной и безрассудной. Но несчастной любовь не бывает, даже если она убивает. Тот, кто этого не усвоит, тот счастливой любви не стоит».

Так что замена человеческой любви на суррогат собачьего рабства – не выход, а банальная трусость, делающая человека обозленным и еще более одиноким.

Источник



Психолог: почему человеку проще любить собаку, чем другого человека

Есть такое явление в современном цифровом мире — «котики». Люди ставят изображения домашних питомцев на место собственных фотографий, выкладывают видео с ними, создают каналы об их жизни, празднуют дни рождения, делают животным свадьбы и дружеские вечеринки. Для многих людей кошка или собака — лучший друг и собеседник, член семьи, для которого выделена большая часть жизни. Почему так происходит? Почему люди иногда любят собак, кошек, попугаев и другую домашнюю живность больше, чем других людей?

Кадр из кинофильма «Лэсси» носит иллюстративный характер / Фото: kinopoisk.ru

Любые отношения — это взаимодействие, построенное на определенной степени доверия, уважения, любви. Качественные, глубокие отношения предполагают высокую степень доверия, уважения и любви. Способен ли человек выстроить такие отношения, не рискнув открыться перед другим человеком, не показав свои слабости, не скрывая свои истинные желания? Практика показывает, что далеко не каждый может доверять окружающим и строить с ними открытые отношения. С самого раннего детства люди получают опыт, когда искреннее доверие оборачивалось болью предательства, когда демонстрация желания жестко пресекалась, когда «быть собой» было категорически не позволено, потому что это считалось невежливым, неприличным, невоспитанным и так далее. С самого раннего детства многие люди принимают решение «прятаться», никому не показывать себя настоящих, не открываться ни при каких обстоятельствах, даже тогда, когда другой человек готов услышать, поддержать и понять.

А потребность в близости, в тепле и в безусловном принятии остается, потому что для человека это является явным сигналом о безопасности. Это снижает тревожность, помогает чувствовать себя защищенным, неодиноким.

И вот тут домашние животные, безмолвные, готовые принять человека в любом виде, «простить» его за любое поведение, за любое слово и за любой жест, зависимые, преданные, вновь приходят на помощь человеку.

Читайте также:  Кто сильнее собаки или динозавры

Любить, к примеру, собаку безопасно. Она не предаст, не уйдет к другому или к другой. Она всегда рада, всегда готова сопровождать, всегда готова выполнить команду или требование, ее даже можно наказать, и она все равно будет все это делать для хозяина. При ней можно ходить в семейных трусах, ее можно поцеловать, не почистив зубы, ее можно обнять в любую секунду, как только человеку этого захочется, и об этом не надо ни просить, ни спрашивать, ни предупреждать.

Также безопасно любить кота, хомячка, попугая, лошадь, рыбку…

Каждое из этих животных, попадая в дом к человеку, часто берет на себя роль, которой его наделяет хозяин, и удовлетворяет те потребности, нехватку которых он ощущает. Те сильные и заряженные чувства, которые он испытывает по отношению к своему домашнему питомцу, чаще всего являются неудовлетворенной потребностью этого человека во взаимоотношениях с другим человеком.

Было бы неправдой сказать, что так происходит во всех случаях. Здесь нужно обязательно обратить внимание, что кот или собака — это не всегда «замена». Общение с домашними питомцами — это весело, приятно, и, конечно, полезно: недаром пет-терапия пользуется такой популярностью во всем мире как эффективное средство при лечении психических заболеваний. Взаимодействие «человек — животное» — это полезное удовольствие, которое учит человека быть ответственным и милосердным.

Но тогда, когда человек подстраивается под интересы своего животного в ущерб своим, когда, например, вечер с любимым питомцем предпочтительнее вечера в компании супруга или супруги, когда хозяин чрезмерно наделяет животное «человеческими» качествами, когда «все лучшее для любимого котика» и так далее… Можно предполагать, что такой человек «заменяет» этим реальные отношения с другими людьми.

Также нередко случается, что человек «вкладывает» в своего питомца все те чувства, нехватку которых он испытывает сам. Например, часто дети просят родителей приобрести домашнее животное. Прежде чем сразу отказать, хорошо бы поговорить с ребенком и узнать, почему он или она хочет именно этого питомца. Ответ ребенка на такие вопросы, как, например, «что ты будешь делать с собакой?» или «как именно ты будешь проводить время с котенком?», могут дать мамам и папам повод задуматься о том, чего не хватает их ребенку в общении с ними.

Таким образом, человек довольно часто заменяет собакой, попугаем или даже пауком члена семьи, любимого человека, а иногда даже ребенка. Конечно, это не лучший способ для решения своего внутреннего конфликта. Сложно научиться взаимодействию с другими людьми, если минимизировать контакты с ними. А такое нередко случается в описанных выше случаях, к сожалению.

В таких ситуациях может помочь, если человек попытается осознать, что человеческое общение, пусть и порой такое сложное, слишком эмоциональное и иногда приводящее к конфликтам, — это необходимый компонент для развития человека, для понимания своего места в жизни, для понимания самого себя, в конце концов. Человек — существо социальное. И если с «существом» можно еще поспорить, то факт, что ему необходимо общество других людей, является неоспоримым и давно доказанным.

Источник

Почему мы любим собак больше, чем людей — и нормально ли это?

Как мы воспринимаем собак и как они воспринимают нас? Есть ли у собак разум? Что думают о них философы? Социолог Доминик Гийо пытается ответить на эти вопросы в книге «Люди и собаки», которая вышла на русском языке в издательстве «Новое литературное обозрение». Публикуем фрагмент о том, как пренебрежительное отношение к собакам сменяется нежностью, и о том, действительно ли количество городских собачников растет из-за того, что мы чувствуем себя все более одинокими.

С одной стороны, на многих языках мира словом «пес» можно человека оскорбить или унизить. Ветхий Завет изобилует сценами, где собаки предстают в самом что ни на есть негативном свете: собаки лижут кровь, вытекающую из ран царя Ахава; Давид «как собаку» убил Голиафа. На древнееврейском языке словом kelev («собака») называли проституток или лжепророков.

С другой стороны, в самых разных культурах каким-то конкретным разновидностям собак отводилось в высшей степени почетное место, идет ли речь о собаке-друге — статусе, имеющем по меньшей мере античные корни, — или о сторожевых, охотничьих и боевых псах. Мы уже говорили о том, что собакам отдавали высшие почести еще в доисторические времена, что подтверждается находками фигурок, изображающих собаку.

Ту же амбивалентность в отношении к собакам можно найти в Древней Греции, где слово kuôn («собака») использовалось в уничижительном смысле, в качестве ругательства. Тем же словом называли философов-киников.

Мы видим устрашающую фигуру пса Кербера о трех головах, который стережет врата в Аид. Но в то же самое время собака могла служить символом верности: пес Аргус был единственным, кто узнал Одиссея, вернувшегося из многолетнего плавания. По легенде, чтобы вновь привлечь к себе внимание толпы, Алкивиад отрубил хвост своей очень дорогой и редкой собаке, и о нем заговорили.

Более забавно, но не менее выразительно выглядит то же противоречивое отношение к собакам со стороны философов, которые неизменно всеми возможными способами возводили непреодолимый барьер между животным и человеком. Сам Декарт во время вынужденной ссылки коротал дни со своим псом, которому дал весьма яркое имя, не имеющее ничего общего с «животным-машиной»: Мсье Грат. Огюст Конт решительно отделил Человечество от всех других групп живых существ и поместил его на вершине своей философской системы.

В системе Конта Человечество объединяет всех существ, и живых и мертвых, которые способствуют духовному развитию общества.

В соответствии с таким определением Конт безо всякого колебания исключил из понятия «Человечество» некоторых людей, однако включил туда некоторых… собак, которые, по его мнению, существенно помогли людям и тем самым внесли свой вклад в движение Человечества к позитивной стадии развития.

Эпитеты, которыми человек награждает собаку, и те чувства, которые он к ней испытывает, пугающе близки к тем, что характерны для его взаимоотношений с себе подобными. Данные антропологии говорят сами за себя: во многих культурах арсенал языковых средств, используемых в отношении Canis familiaris, во многом близок тому, который человек применяет, чтобы дать определение тем или иным человеческим существам — или выразить свое к ним отношение. Собаку называют «рабом», «трудягой», «изгоем», «бродягой», — но и «другом», и «малышом» ее называют тоже и ведут себя с ней соответственно.

Эмпатия по отношению к животному: разлад с людьми?

Схожесть эмоций, которые мы испытываем по отношению к животным и к собственным соплеменникам, во многом объясняет, почему тема животного настолько часто возникает в рассуждениях о природе человека — и наоборот. Когда речь заходит об установлении границ между разными категориями людей внутри человеческого рода, на выручку часто приходит образ животного. Так, например, расистская риторика сравнивает с животными отдельные категории людей, называемые «низшими расами». И наоборот, когда говорят о характере животного и манере обращения с ним, неизбежно упоминают качества, составляющие сущность человеческой природы.

Бесконечная, ставшая почти универсальной игра перекрестными ссылками между животным началом в человеке и человеческим — в животном стала основанием для создания одной гипотезы, которая, применительно к современному обществу, пытается объяснить природу свойственной нам манеры воспринимать животных.

Гипотеза эта выдвигает ряд аргументов для объяснения причин, по которым в наши дни значительная часть людей, особенно в развитых странах, испытывает чувство эмпатии по отношению к животным вообще и к собакам в частности.

Читайте также:  У собаки приступы удушья или кашля

Особое внимание исследователей привлекают два современных феномена: лавинообразный рост числа животных-компаньонов и обострение чувства сострадания по отношению к животным.

По мнению сторонников данной теории, оба этих явления, по сути, представляют собой оборотную сторону стремления человека — вне зависимости от степени осознанности этого стремления — отстраниться от остальных людей или, во всяком случае, от какой-то конкретной группы людей. Иными словами, отношение человека к животным — всего лишь пена на поверхности его отношений с людьми, а точнее, следствие разлада этих отношений. Животное-компаньон — не более чем паллиативное средство от одиночества и эмоциональной пустоты, возникших в результате кардинальных, едва ли не на уровне мутации, изменений в современном обществе. Что же касается обостренной чувствительности по отношению к страданиям животных, то в рамках этой гипотезы оно представляется симптомом другого явления, а именно постепенной девальвации моральных ценностей и уменьшения значимости человеческой личности. При этом все чувства человека перенаправляются на животное, которое представляется образцом «чистоты» и «невинности». То есть гипертрофированная любовь к животному объясняется обесцениванием личности в современном обществе.

Рассмотрим по очереди каждое из предложенных объяснений этих явлений, а также лежащие в их основе отношения человек — животное.

Собака-компаньон: эмоциональное замещение?

Мне представляется вполне очевидным, что повальное увлечение животными-компаньонами, захлестнувшее развитые страны, с большой долей вероятности может быть связано с изменениями в индустриальном обществе, повлиявшими на социабильность человека. В современном обществе отношения между людьми во многом определяются городским образом жизни, который приводит к своего рода обезличиванию конкретного человека и не может не сказываться на его способах общения с другими людьми.

Рушатся семейные связи, они становятся менее продолжительными, а кроме того, зачастую неоднозначными и ограничиваются довольно узким спектром: как правило, ядро семьи составляет пара с детьми. В то же время увеличивается количество одиноких людей и неполных семей.

Бесспорно, такие трансформации в обществе не могли не повлиять на отношение человека к животным и, прежде всего, на ту роль, которая отводится в семье животному-компаньону.

Однако с социологической точки зрения вопрос состоит именно в том, каким образом эти два феномена связаны между собой. Одно дело признать, что между ними существует определенная связь, и совсем другое — полагать, что собака при этом выступает в качестве своего рода эмоционального протеза или, даже более того, в роли иллюзорного отвлекающего средства, транквилизатора на лапах, позволяющего пережить психологически сложную ситуацию одиночества. На самом деле подобная трактовка представляет собой букет весьма спорных идей.

Прежде всего, «подмена чувств» предполагает, что животных-компаньонов вообще и собак в частности чаще всего заводят одинокие люди, ощущающие недостаток общения. И наоборот, там, где люди ведут яркую социальную жизнь и обладают широким кругом общения, мы должны встретить гораздо меньше собак и кошек, поскольку социально активные люди значительно меньше нуждаются в животных-компаньонах. Следовательно, если предположить, что собаки служат человеку в качестве своего рода заменителя нормального человеческого общения, то людям, чьи психологические потребности в этом плане удовлетворены, нет никакой необходимости заводить дома животное. однако подобное предположение не подтверждается эмпирическими данными.

Во многих семьях собак и кошек заводят вовсе не из-за отсутствия детей, а как раз наоборот, чтобы составить детям компанию. Люди, живущие в браке, имеющие детей, родителей и друзей, широкий круг общения на работе и отдыхе, часто испытывают к домашнему животному, с которым их связывают долгие и тесные отношения, самые нежные чувства. И наоборот, человек, по натуре замкнутый и нелюдимый может не проявлять никакой особой расположенности к животным.

Таким образом, наблюдения подтверждают, что отношения человека с животным служат скорее дополнением к его социабильности, чем компенсацией, восполняющей недостаток общения с людьми. Или же эти виды отношений существуют параллельно, никак не мешая друг другу.

Общение с животным не заменяет человеку его отношений с партнером по браку, другом или ребенком, оно их дополняет. Более того, отношения с животным сами по себе представляют для человека весьма существенную ценность. Удивительно, но некоторые люди, нисколько не страдающие от одиночества и вполне способные удовлетворить свою потребность в коммуникации с другими людьми, могут испытывать нехватку общения с животным-компаньоном. Как бы то ни было, потребность человека в животном определенно объясняется иными мотивами, нежели простым стремлением компенсировать прорехи в социальной жизни.

Эмпатия и человеческая природа

Второй недостаток гипотезы об эмоциональном замещении состоит в том, что она основана на следующем тезисе: полноценные социальные отношения возможны только между людьми. Исходя из этой посылки, все прочие связи человека следует считать неистинными, а то и вовсе патологическими. Нет смысла отрицать, что в некоторых случаях установление социальных связей с существами, не принадлежащими к виду Homo sapiens, и в самом деле может быть проявлением патологии. Однако, по большому счету, разве нельзя сказать то же самое и о некоторых отношениях с представителями нашего собственного вида? С научной точки зрения было бы не слишком оправданно безо всяких оговорок распространять подобное утверждение на все сферы человеческого опыта.

Что же на самом деле имеют в виду, когда говорят, что чувство эмпатии по самой своей природе должно быть направлено на других людей?

Если речь идет о культурных основаниях эмпатии, то ее содержание и направленность могут варьировать в зависимости от принадлежности к тому или иному обществу. В этом плане можно говорить о том, что способность испытывать чувство эмпатии является неотъемлемой чертой каждого человека как носителя определенных культурных традиций.

Если же, наоборот, предположить, что это качество имеет под собой некую природную основу и служит отличительной особенностью нашего вида, сам собой напрашивается следующий вывод: способность человека сопереживать другому существу была приобретена в результате естественного отбора. Представим, что в процессе эволюции человек научился с особой теплотой относиться, например, к существам с большими круглыми глазами, издающим тонкие жалобные звуки.

Если содержание и направленность приобретенной в ходе эволюции способности именно таковы, мы ничуть не ошибаемся, когда умиляемся при виде щенка, пусть даже причина, по которой это качество прошло эволюционный отбор, изначально была несколько иной. Способность к эмпатии, связанная с заботой о новорожденных детях, вполне могла увеличивать шансы наших далеких предков на выживание, поскольку давала им репродуктивное преимущество. Каковы бы ни были причины такого эволюционного приобретения, человек оказался способным испытывать аналогичные чувства ко всем существам похожего типа.

Мы на самом деле относимся с особой теплотой и умилением ко всем малышам — и человеческим, и звериным.

Не стоит исключать и того, что способность испытывать эмпатию по отношению к животному могла возникнуть не случайно. Это качество обеспечивало возможность эмоционального взаимодействия с животными, что, несомненно, давало нашим предкам селективное преимущество в суровых условиях окружающей среды. Поэтому способность к сопереживанию другому существу вполне могла стать таким же видоспецифическим качеством человека, как и многие другие.

Как бы то ни было, утверждать, что мы сами себя обманываем, умиляясь при виде щенка, в сущности означает то же самое, что спорить относительно вкусов.

В конце концов, эмпатия по отношению к животному ничуть не более ошибочна, чем любовь к хорошему вину или бретонским омарам. Мы любим то, что мы любим.

Было бы странно полагать, что, предпочитая те или иные блюда, мы совершаем ошибку только потому, что изначально таких блюд не существовало. Или же что наше удовольствие от еды не является истинным, поскольку наши гастрономические предпочтения не соответствуют вкусам древнего человека.

Источник