Меню

Куда едет собака крымский хан собака

Куда едет собака крымский царь.

«Гусляры заиграли и запели.

Гусляры (поют). А не сильная туча затучилася.
А не сильные громы грянули. Куда едет собака крымский царь.

Бунша. Какая это собака? Не позволю про царя такие песни петь! Он хоть
и крымский, но не собака! (Дьяку.) Ты каких это музыкантов привел?
Распустились здесь без меня. «

Михаил Булгаков. Иван Васильевич
Комедия в трех действиях

Комедия — это конечно хорошо. А между тем, в песне, которую прервал Бунша, речь идет о весьма значимом историческом событии, уделить внимание которому никогда не будет лишним — Молодинская битва (29 июля — 3 августа 1572 года) .

Для начала, приведу полный текст песни:

«А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?

А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем».

А как будут оне у Оки-реки,
а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:

кому у нас сидеть в каменной Москве,
а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале,

а кому у нас держать Резань Старая,
а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новегороде?»

Выходить Диви-Мурза сын Уланович:
«А еси государь наш, крымской царь!
А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,
А сыну твоему в Володимере,

а племнику твоему в Суздале,
а сродичю в Звенигороде,
а боярину конюшему держать Резань Старая,

а меня, государь, пожалуй Новым городом:
у меня лежатъ там свет-добры-дни батюшко,
Диви-Мурза сын Уланович».

Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?

А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»

Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!».

Или другими словами:

«. а приехал царь Крымской к Москве, а с ним были его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза — и пособи бог нашим воеводам Московским над Крымскою силою царя, князю Михайлу Ивановичю Воротынскому и иным воеводам Московским государевым, и Крымской царь побежал от них невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымскаго царя убили 100 тысяч на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодях, на Лопасте, в Хотинском уезде, было дело князю Михайлу Ивановичю Воротынскому, с Крымским царем и его воеводами. а было дело от Москвы за пятдесят верст. «

Год 1571. Московская Русь ведет кровопролитную, изнурительную войну на два фронта. Последние несколько лет в стране неурожай, голод, вдобавок свирепствует чума. Самый подходящий момент для уничтожения русского государства.

Крымский хан Девлет Гирей, в союзе с Османской империей и заклятым врагом Руси Речью Посполитой, во главе 40-тысячной армии вторгается в Московию. Обойдя (не без помощи предателей) южные заслоны, он доходит до Москвы и сжигает ее дотла.

После этого похода Московская Русь по сути обречена. Оправиться от такого удара в той ситуации, да еще быстро – невозможно. Но для завершающего удара нужна еще большая, и не просто огромная, а подавляющая, гигантская армия, чтобы не просто завоевать страну, а раз и навсегда подавить ее дух. Не просто взять города, а вырезать их полностью, или почти полностью, оставив лишь небольшое количество рабов. Не просто уничтожить Русь, а стереть саму память о ней!

И уже в следующем 1572 году Девлет Гирей собирает такую армию. В ней, помимо всего мужского боеспособного населения Крыма, участвуют 7 тысяч лучших турецких янычар, предоставленных Османской империей. Это по сути спецназ, элитные войска. А к ним более 80 тысяч крымчан и ногайцев, плюс прочая нечисть. По тем временам невиданная военная сила.

И вся эта нечисть двинулась на Москву. Отправляясь в поход, Девлет Гирей заявил, что «едет на Москву на царство». Не воевать, а царствовать он ехал! Ему и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится выступить против такой силы.

Существование России и русского государства оказались на волоске. Полная и окончательная гибель казалась неизбежной, как в октябре 1941 года. Это было похлеще т.н. татаро-монгольского нашествия, и куда опаснее.

Но сила нашлась. Царь Иван IV (Грозный) собрал войско из земских стрельцов и опричников. Во главе земцев был поставлен князь Михаил Воротынский (он же был назначен главнокомандующим), во главе опричного войска – молодой воевода Дмитрий Хворостинин. Все силы Русского государства были собраны в один кулак. И все же силы были неравные – 20 тысяч русских против 120 тысяч крымско-турецкой армии.

Нужно было побеждать «не числом, а умением». Замысел Ивана Грозного состоял в том, чтобы использовать огромные размеры крымско-турецкой армии против нее же самой, превратить силу иноземного войска в слабость.

Князю Воротынскому поступил наказ остановить войско крымского хана на марше, перекрыв Муравский шлях, заставить его развернуться и принять сражение.

С этой целью арьергард войска был атакован опричниками Хворостинина. Армия Девлет Гирея была растянута на 15 километров, так что когда передовые части подходили к реке Пахроме (Подольску), арьергард находился вблизи деревни Молоди. Здесь русскими было дано первое сражение. 29 июля 1572 года опричники Хворостинина внезапно напали на арьергард вражеского войска и полностью уничтожили его. Опешив от такой наглости, Девлет Гирей развернул свое войско, чтобы как следует огрызнуться.

Читайте также:  All dogs корм для собак какого класса

Первая часть плана таким образом была блестяще исполнена.

В это время близ Молодей на холме был сооружен Гуляй-город – передвижное деревянное укрепление, в котором укрывались стрельцы, вооруженные пушками и пищалями. Приняв на себя всю мощь крымско-турецкого войска, Хворостинин и его опричники, отходным маневром вывели татар прямо под пушечные залпы Воротынского.

«И грянул гром».
«И многих татар побили».

Девлет Гирей не опешил, нет! Есть более точное выражение: он охренел!

В бешенстве он снова и снова бросал свои войска на штурм Гуляй-города. И снова и снова склоны холма покрывалось трупами. Под артиллерийско-пищальным огнем бесславно гибли янычары, цвет турецкого войска, гибла крымская конница, гибли мурзы. Так продолжалось и 31 июля, и 2 августа.

Теребердей-мурза убит, ногайский хан убит, Дивей-мурза (тот самый советник Девлет Гирея, что делил русские города) взят в плен. А гуляй-город продолжал стоять неприступной крепостью. Как заколдованный. Девлет Гирей просто отказывался верить своим глазам! Все его войско, а это была самая мощная армия в мире, не могло взять какой-то деревянной крепостишки!

Ценой чудовищных потерь татары подступили к дощатым стенам, в ярости рубили их саблями, пытались расшатать, повалить, разломать руками. Да не тут-то было. «И тут много татар побили и руки поотсекли бесчисленно много».

И вот, когда все силы крымско-турецкого войска были сосредоточены на штурме гуляй-города, русские предприняли маневр, решивший исход битвы.

3 августа 1572 года незаметно, лощиной, полк Воротынского и опричники Хворостинина прошли в тыл вражеской армии и ударили по наступавшим сзади. Одновременно из гуляй-города на штурмовавших обрушился мощный залп из всех орудий. Татары обратились в паническое бегство. Бросая оружие, крымчане и турки бежали, а русские преследовали их и рубили, рубили, рубили!

Все семь тысяч турецких янычар порублены без остатка. Большинство мурз, включая сына, внука и зятя самого Девлет Гирея либо убиты, либо взяты в плен. А русские продолжали преследовать и рубить, и рубить, и рубить врага!

От 120-тысячного войска хана не осталось почти ничего – в Крым вернулись всего 10 тысяч человек.

110 тысяч крымско-турецких захватчиков нашли свою смерть в Молодях. Такой грандиозной военной катастрофы история того времени не знала. Лучшая армия в мире попросту перестала существовать.

В 1572 году спасена была не только Россия. В Молодях была спасена вся Европа – после такого разгрома о турецком завоевании континента речи быть уже не могло.

Крым потерял практически все боеспособное мужское население поголовно. От этого поражения он так и не смог оправиться, что предопределило его вхождение в Российскую империю. Именно в битве при Молодях 29 июля – 3 августа 1572 года Русь одержала историческую победу над Крымом.

Османская империя вынуждена была отказаться от планов вернуть Астрахань и Казань, среднее и нижнее Поволжье, и эти земли навсегда закрепились за Русью. Южные границы по Дону и Десне были отодвинуты на юг на 300 километров. На новых землях вскоре был основан город Воронеж и крепость Елец.

Битва при Молодях — не только грандиозная веха Русской истории (более значимая, чем даже Куликовская битва).
Битва при Молодях — одно из величайших событий Европейской и Мировой истории!

Источник

Куда же ехал собака, крымский царь?

Все помнят шуточную сцену из «Ивана Васильевича», когда изрядно выпивший Бунша обиделся на хор за сравнение царя с собакой. Мало кто знает, что песне этой — более 400 лет. А повествует она о событиях, предварявших самую великую из забытых побед России — битву при Молодях.

Для нас эту песню сохранил… английский путешественник Ричард Джеймс. В 1618-20 годах он был с посольством при дворе Михаила Фёдоровича, первого русского царя из династии Романовых. Из интереса к русской культуре он записал несколько песен — которые его потомки случайно нашли в записной книжке уже в XIX веке.

Среди них была и «Песня о нашествии крымских татар на Русь в 1572 году». Её первые строфы гласят:

А не сильная туча затучилась, а не сильные громы грянули:
куда едет собака крымской царь?

А ко сильному царству Московскому: «А нынечи поедем к Москве каменной,а назад мы поедем, Рязань возьмем».

А как будут оне у Оки-реки, а тут оне станут белы шатры роставливать.
«А думайте вы думу с цела ума:

Кому у нас сидеть в каменной Москве, а кому у нас во Володимере,
а кому у нас сидеть в Суздале?

А кому у нас держать Рязань Старую, а кому у нас в Звенигороде,
а кому у нас сидеть в Новогороде?»

Именно так делили шкуру неубитого русского медведя крымский хан Девлет Гирей и его мурзы, двигавшие главные силы ханства на Москву летом 1572 года.

Для царя Ивана Грозного и Русского государства дела тогда шли очень плохо. Попытка вырваться к Балтике, разгромив остатки Ливонского ордена, обернулась тяжёлой и затяжной войной с Великим княжеством Литовским и королевством Польским. Все ресурсы страны были брошены на войну. Начинался голод, местами вспыхнула чума.

Воспользовавшись тем, что главные силы Москвы находились на польско-литовском фронте, хан Девлет Гирей осмелел. Его отряды в 1569 году разорили южные русские земли, а двумя годами спустя прорвались к пригородам Москвы. Серьёзного сопротивления никто не оказал — не было сил.

Читайте также:  Рвота зеленью у собак

И тогда у Девлета Гирея и его мурз созрел план разгрома Русского государства. После взятия Москвы Русь планировалось снова разделить на отдельные земли, поработить и обложить данью. Причём вместо русских князей во главе земель Девлет Гирей собирался поставить своих родственников и приближённых. Заодно по плану возрождались осколки Золотой Орды — Казанское, Астраханское и прочие ханства, уже покорённые Москвой.

Над русской государственностью и русским народом нависла угроза, сопоставимая разве что с Батыевым нашествием и нацистским планом «Ост».

В конце весны 1572 года объединённая армия Крымского ханства и его ногайских и черкесских вассалов числом в несколько десяток тысяч человек двинулась в решающий поход на Москву. Османский султан прислал им в помощь 7 тысяч отборных янычар: степняки традиционно не имели сильной пехоты, без которой осада и взятие крупных городов затруднительна.

В величайших поход в истории Крымского ханства пошли практически все боеспособные мужчины от мала до велика: на карту Девлет Гирей поставил решительно всё.

На их пути у Москвы собирал войско князь Михаил Воротынский, глава пограничной стражи. Под его знамёна встала земская и опричная поместная конница, стрельцы, донские и запорожские казаки, а также 7 тысяч наёмной немецкой пехоты — ландскнехтов. Защитников Москвы было в 2-3 раза меньше, чем насчитывала армия вторжения. Это было всё, что русское государство могло противопоставить войску Девлета Гирея.

Поражение было недопустимо. Гибель войска Воротынского означала падение Москвы. После чего Русское государство неизбежно «схлопывалось» под ударами двух вражеских фронтов: крымско-татарского и польско-литовского.

Девлет Гирей был уверен в победе — слишком явным был перевес в силах. Он сбил первые русские заслоны и направился прямиком к Москве в обход армии Воротынского.

Русский полководец немедленно двинулся следом. Вскоре крымский хан понял, что рискует оказаться в неприятной ситуации: зажатым между московскими стенами с их многочисленными пушками и русской армией. А тут ещё и передовые части Воротынского под командованием князя-опричника Дмитрия Хворостинина догнали и лихим ударом разгромили арьергард растянувшейся в походе крымской армии. После чего Девлет Гирей решил не испытывать судьбу и приказал разворачивать войска для генерального сражения.

Случилось это в 50 километрах к югу от стен Москвы у села Молоди 29 июля 1572 года.

Двинувшиеся за отходящим отрядом Хворостинина крымские арьергарды обнаружили главные силы русской армии. Они укрепились на холме за гуляй-городом — подвижным укреплением из повозок и больших деревянных щитов с бойницами. Русская кавалерия прикрывала фланги укрывшейся в гуляй-городе пехоты.

Девлет Гирей жаждал скорейшей победы. Между ним и историческим триумфом, достойным хана Батыя, стояла кучка русских за хлипкими деревянными укреплениями. Пять дней он бросал в атаки свои лучшие силы, волна за волной. Пять дней предельно утомлённые русские войска отбивали эти атаки. Кончалась еда и вода.

В конце концов 2 августа в пешую атаку на холм пошли янычары и спешенные отборные части конницы. Человеческая волна под знамёнами с полумесяцем хлынула на русский гуляй-город, не замечая сотен падающих оземь под залпами стрельцов, казаков и ландскнехтов.

Когда большая часть крымского войска оказалась связана боем за гуляй-город — князь Воротынский бросил в атаку свою конницу. Она неожиданно обрушилась на фланги сгрудившегося в толпу противника и начала резню. Понимая, что именно сейчас решается всё, из гуляй-города в лобовую атаку с рёвом бросилась русская и немецкая пехота. В упор хлестнули залпы лёгких пушек с возов.

Случились классические «Канны». Среди крымских и турецких воинов началась паника. Каждый вдруг стал сам за себя. Огромное войско бросилось в бегство, причём многие так и не добрались до своих коней. По их пятам мчались русские воины, жаждущие отомстить за всё — от этого вторжения до бесконечных набегов, резни и захватов рабов.

Тысячи тех, кто ещё вчера рассуждал о будущих трофеях и русских невольниках, истреблялись безо всякой пощады — от простого степняка до родовитейших мурз. Более десяти тысяч бегущих утонули при попытках переплыть Оку. Погибли сын, зять и внук хана Девлет Гирея. Сам он едва избежал гибели или плена.

Разгром был тотальным. В земли ханства вернулось гораздо меньше половины ушедших в поход. Набеги на Русь прекратились на 20 лет — набегать было некому, пока не выросли новые поколения степняков. Русские границы немедленно сдвинулись на 300 километров южнее — и в ещё вчера опасном диком поле выросли новые засечные черты и крепости: Воронеж, Елец и другие. На новые земли немедленно хлынули русские переселенцы, превратившие степь в бескрайние золотые поля пшеницы.

Увы, битва при Молодях потерялась в массовой исторической памяти на фоне триумфов Куликова поля, Полтавы и Бородина. Однако она вполне сопоставима с ними по последствиям и значению для будущего нашей страны.

Так был бит под Москвой тот самый «собака, крымский царь» из песни, хан Девлет Гирей — похвалявшийся её захватить и разделить.

Побежал есь, собака, крымский царь, не путём еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!

Источник



Битва при Молодях

А не сильная туча затучилась,
А не сильные громы грянули:
Куда едет собака крымской царь?
(Старинная песня)

Июль катился к закату,
И дальний дозор заметил,
Что, как в старину когда-то,
Орда потоптала степи.

Из Крыма огромной тучей
Идут на Москву татары,
Их всадников сонм могучий,
Обозы и янычары.

Столице Руси едва ли
Победа в той битве светит:
А как же? Два Рима пали,
Так пусть же падёт и Третий!

Читайте также:  Собака не хватает клетчатки

А, может, кто выйдет в поле,
Помериться силой ратной,
С кем будут удаль и воля
Евпатия Коловрата?

Но многих война скосила, —
Ливонец да лях с литвою,
В сырых теперь спят могилах
Руси отважные воины.

Другим — держать порубежье
На самом Варяжском море,
Чтоб русским купцам, как прежде,
В торговле была бы воля.

Не счесть уже сёл сожжённых
Разбойниками Гирея,
И сотни людей пленённых
На помощь зовут скорее!

Несчастным тем пала доля, —
Такая судьба лихая:
Избитыми выть от боли
На рынке Бахчисарая.

Коней уж седлают люди
Опричного воеводы, —
Ох, жаркая сеча будет!
Добудем в бою свободу!

По бритой башке татарской
Проехаться шестопёром!
Вершители воли царской
На бой выезжают в поле.

Атакою в лоб не сдюжить
Татар великую силу,
Тут хитрый манёвр нужен —
Зайти басурманам с тыла.

И конницу Хворостинин
На вражий обоз кидает,-
Не ждали удара в спину,
Кибитки вовсю пылают!

Опричные воины с ходу
Смели в прах весь тыл татарский.
Вот вам, супостаты! Гойда!
Не трогать земли вам царской!

И тут уже не спасает
Татар перевес многократный,
И хан второпях решает
Орду развернуть обратно.

К Москве он решил вернуться,
Как выбьет русских из тыла,
Назад велит развернуться
Сильнейшим своим батырам:

«Пускайте коней ретивых
Назад, сотрясая поле,
Пусть знает урус строптивый, —
Вершится Аллаха воля!»

Татары стрелой несутся
За тем опричным отрядом,
Вдруг, выстрелы раздаются,
И целая канонада!

Стрельцов, пушкарей поставить
Задумал князь Воротынский,
Решил Гуляй-город сладить,
Палить, коль татары близко.

От пуль не укрыться в поле,
Броня от них не спасает,
Батыры стонут от боли, —
Им ядра кости ломают.

И в конном строю, и в пешем
На приступ крымцы ходили.
Три дня, и всё безуспешно,
Уже оставили силы.

И конницей Воротынский
Ударил для главной схватки, —
И нету уж рати крымской,
До дома бегут остатки.

Пускай дела предков наших
Останутся не забыты.
Стоит Третий Рим, как раньше,
Четвёртому же не быти!

Источник

Так куда ехал «собака крымский царь» из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Помните, один из прекрасных моментов фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где слегка капитально принявший Бунша выдает, услышав песню про крымского хана:

«Какая это собака?! Не позволю про царя такие песни петь!»

И дальше Жорж Милославский заводит

«Вдруг как в сказке скрипнула дверь. Все мне ясно стало теперь.»

И все пляшут и поют.

А вам не интересно, куда это ехал «собака крымский царь»?

Так вот ехал он, разумеется, на Москву.

В оригинале это звучало так:

«А не силная туча затучилася,
а не силнии громы грянули:
куде едет собака крымской царь?
А ко силнему царству Московскому:
«А нынечи мы поедем к каменной Москве,
а назад мы поидем, Резань возмем». …»

Откуда мы это знаем?

А за это надо сказать спасибо не народному эпосу и молве, которая донесла до нас эту песню. Как раз не очень-то и донесла. А одному англичанину по имени Ричард Джемс.

Этот Ричард принимал участие в посольстве, которое английский король Яков I Стюарт послал к царю Михаилу Федоровичу Романову. Так вот во врем этого посольства Ричард записывал услышанные в России песни, а заодно вел дневник и составлял русско-английский словарь.

В общем, всё это он вел. Потом Ричарда не стало. И уже в середине XIX века его записи нашел академик И. Х. Гамель. Там были заметки о России, нравах и обычаях народа, первый в истории русско-английский словарь. А также тексты шести песен, описывающих события конца XVI — начала XVII веков и о военной службе – про то, что «весновая служба» куда как лучше «зимовой».

Так вот среди песен о том, как люди жалели о безвременной кончине Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, двух плачей Ксении Годуновой над ее горькой участью, была его и песня о нападении крымских татар на Русь в 1572 году.

Том самом, которое закончилось разгромом татар в битве при Молодях.

«…Прокличет с небес господен глас:
«Ино еси, собака, крымской царь!
То ли тобе царство не сведомо?
А еще есть на Москве Семьдесят апостолов
опришенно Трех святителей,
еще есть на Москве православной царь!»
Побежал еси, собака, крымской царь,
не путем еси, не дорогою,
не по знамени, не по черному!»

Дальше Михаил Булгаков написал пьесу «Иван Васильевич» и включил туда отрывок из текста, записанного Ричардом Джемсом, немного доработав его «от себя»:

«А не сильная туча затучилася. А не сильные громы грянули. Куда едет собака крымский царь…»

Ну а потом, уже в 1973 году вышел «Иван Васильевич меняет профессию», для которого текст песни взяли из булгаковской пьесы с незначительными доработками.

Так и гремит теперь «собака крымский царь» в популярном фильме, каждый раз под Новый год. И потом бухой Бунша изображает из себя грозного царя, а Куравлев потом поет и пляшет.

А крымский царь, оказывается, и на самом деле ехал. На Москву. Но не добрался. Рога ему обломали.

Для того, чтобы было удобнее находить мои статьи на Дзене, подпишитесь на канал и тогда его удобно изучать в разделе подписок.

Мои статьи и видео доступны также во « ВКонтакте » на YouTube , в Инстаграме и в Телеграме . При желании меня можно читать и смотреть и там.

Источник